Читаем Страж мертвеца полностью

За исключительную честность судьба наградила моих родителей исключительной же бедностью, и до двадцати трех лет я не ведал о счастье, какое может скрываться в чужом кошельке. Но однажды само провидение во сне показало мне тщетность труда. «Посмотри, – сказал святой отшельник, явившийся мне в видении, – как бедна и убога доля таких, как ты, и внемли мудрости природы. Утром ты встаешь со своей соломенной лежанки и отправляешься в поле. Цветы приветливо кивают тебе головками, трели жаворонка разливаются в небесах. Утреннее солнце согревает тебя первыми робкими лучами, а от росистой травы поднимается прохладный, приятный груди воздух. Вся природа радуется тебе, как благородный слуга – верному хозяину. Ты пребываешь в полном согласии с ее настроениями, и внутри у тебя все поет. Ты встаешь за плуг, уповая на то, что день выполнит обещания утра, раскрасит все вокруг новыми красками и благословит твою душу. Ты вспахиваешь землю, пока усталость не возьмет свое, и тогда садишься в конце борозды и надеешься в полной мере насладиться теми благами, которых только что вкусил.

Но увы! Солнце поднялось в побледневшее небо, и его лучи опалили землю. Цветы закрыли бутоны, спрятав свой тонкий аромат и яркие цвета. Прохлада больше не поднимается от земли, роса испарилась, и сухая почва раскалилась от яростного зноя. Небесные птахи уже не поют, и только сойка сварливо бранится с кем-то в кустах. Несчастный пахарь! Природа лишила тебя своей нежной и целительной заботы в наказание за твой грех. Ибо ты нарушил первую из десяти заповедей природы: ты трудился!»

Очнувшись ото сна, я собрал свои немногочисленные пожитки, распрощался со своими незадачливыми родителями и покинул родной край, остановившись только у могилы деда, бывшего священника, чтобы дать клятву, что никогда более, да помогут мне Небеса, я не заработаю честным трудом ни единого пенни.

Сколько я странствовал, мне неизвестно, но в конце концов судьба привела меня в большой приморский город, где я открыл врачебную практику. Не помню, как он назывался в ту пору, но таковы были мои лекарские успехи и слава, что старейшины по просьбе горожан переименовали город, и с тех пор он известен как Город Усопших. Стоит ли говорить, что у меня не было никаких познаний в медицине, но при помощи опытного мошенника я справил себе диплом, якобы выданный Королевской академией кислых щей и худоизма. Документ этот, обрамленный бессмертниками и привязанный траурной лентой к плакучей иве перед моей конторой, немедленно привлек ко мне множество клиентов.

Вскоре вдобавок к своему основному предприятию я приобрел крупнейшее агентство ритуальных услуг и, как только позволили средства, клочок земли, который превратил в кладбище. Также мне принадлежала контора по производству мраморных надгробий, расположившаяся на одном краю кладбища, и пышный цветник – на другом. Мой консорциум скорби как нельзя лучше соответствовал эстетическим, политическим и духовным запросам города.

Дело мое процветало, и через год я уже мог позволить себе послать за родителями. Отца я пристроил на место приемщика краденого – признаться, отнюдь не из малодушных порывов сыновней благодарности: напротив, я изымал у папеньки весь доход.

Увы, превратности фортуны незнакомы лишь тем, кто постоянно вопиюще беден. Человеческая предусмотрительность не защищает от зависти богов и неустанных происков судьбы. Растущее влияние трудно контролировать, а противоборствующие силы набирают под его давлением достаточный потенциал и в конце концов наносят ответный удар, сметая власти предержащие.

Моя слава специалиста так возросла, что пациенты стекались ко мне со всех сторон. Ставшие обузой инвалиды, чья чрезмерная живучесть тяготила друзей; богатые родственники, чьим наследникам не терпелось начать новую жизнь; многочисленные дети поздно спохватившихся родителей и зависимые родители расчетливых чад; жены мужчин, желающих жениться снова, и мужья женщин, не желающих терпеть бракоразводные процессы, – представители всевозможных слоев нашего изобильного общества толпились в моей приемной в Городе Усопших.

Правительственные агенты вагонами свозили ко мне сирот, нищих, сумасшедших и всех, кто сидел на шее общества. Благодарный парламент всячески поощрял мои усилия по искоренению нищеты и сиротства.

Все это наилучшим образом сказывалось на благосостоянии государства, и, хотя я забирал большую часть денег, оставляемых приезжими в городе, значительные средства направлялись по каналам торговли, и я неожиданно для себя сделался либеральным инвестором, главным покупателем и работодателем, покровителем наук и искусств. Город Усопших так быстро разросся, что через несколько лет окружил мое кладбище, притом что оно и само постоянно расширялось. Вот так я своими руками вскормил льва, который и пожрал меня.