Читаем Страж полностью

«Как, чёрт возьми, это подпадает под доктрину невмешательства? — говорит он, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие в мыслях и терпя неудачу. — Объясните мне это. Как, чёрт возьми…»

«Брат, успокойся», — мягко посылает Ваш.

«Вы позволили бы ей умереть за ваши устаревшие принципы? — парирует Ревик без раздумий, награждая старшего видящего более пристальным взглядом сквозь пространство Барьера, за которым скрывается почти физический удар. — Для вас так важно, брат, быть правыми в этом вопросе?»

«Да, — только и говорит Вэш, игнорируя сарказм Ревика. — И крайне маловероятно, что она умрёт сегодня, брат Дигойз».

«Маловероятно…»

Они снова обрывают его.

«В этот день вероятность этого лишь незначительно выше, чем в любой другой день, брат Дигойз, — говорит другой видящий Совета, старший монах, которого Ревик знает по имени Опарен. — Самый большой риск уже произошёл. Это был сам наркотик. Действиям Джейдена, возможно, недостает этической честности, но он никоим образом не намерен причинять ей перманентный вред. Совершенно ясно, что его мотивы скорее эксплуататорские и сексуальные… а не агрессивные».

Ревик борется со своим светом, борется с тем, чтобы не послать их всех на х*й.

Ему хочется накричать на них за то, что они так пренебрежительно относятся к этому.

Ему хочется закричать, что все они насильники, мучители, бессердечные упыри.

Чёрт возьми, прямо сейчас он хочет причинить им боль.

«Я знаю, брат Дигойз, — мягко говорит Вэш. — И мы понимаем. Мы правда понимаем. Но ты должен помнить о своей работе по отношению к нашему драгоценному посреднику, Мосту. Ты не можешь защитить её от жизни среди людей. Ты не можешь. Она должна учиться. Она должна научиться защищать себя, причём без твоего прямого вмешательства, каждый раз, когда она совершает ошибку в суждениях о конкретном существе — или о виде в целом».

Вэш делает паузу, затем добавляет, ещё более мягко.

«Более того. Она должна страдать от их рук. Не закрываясь от них. Не теряя сострадания к ним как к биологическому виду».

Ревик смотрит на них всех сквозь Барьерное пространство, особенно на Вэша. Он не может контролировать свой нрав так же, как не может контролировать свой страх. Он отрезан от Элли, от бара, от Джейдена и этого больного ублюдка Микки и от того, что один из них или оба намереваются с ней сделать.

Он даже не может больше чувствовать её, не сейчас, не внутри ограничительных щитов Совета, и часть его вибрирует, желая вернуться к ней так сильно, что он едва может сдерживать свои мысли, несмотря на ряд лиц, смотрящих на него сквозь тусклое пространство и ожидающих, когда он капитулирует.

«Ты знал это, — напоминает ему Вэш, всё ещё выступая в качестве оратора от их коллектива. — Мы объяснили, что это часть её жизненного пути. С самого начала я объяснял это тебе, брат. Я предупреждал тебя о трудностях привязанности к ней. О необходимости позволить ей развить свою собственную свободную волю и проницательность по отношению к людям».

Впервые его голос звучит жёстче, становясь явным предупреждением.