Стратегический перонизм

Ограничение использования книги

Данная электронная книга свободна для некоммерческого использования и распространения при условии, что Вы не будете изменять текст книги.

Оригинал книги (актуальная версия перевода) всегда доступен на сайте электронного издательства Ex Nord Lux DIGITAL (http://nordlux-digi.org)

Переводчики

Hyperborean, перевод выполнен для исследовательской группы Catena Aurea.

Предисловие переводчика

Ввиду того, что эта брошюра является очень малой по объёму и ориентирована в первую очередь на латиноамериканского читателя, хорошо знакомого с историей собственного континента, полагаю, что необходимо написать к ней введение в виде краткой справки по истории Аргентины, т. к. российскому читателю об этой стране, и её истории в особенности, мало что известно. Причины подобного неведения кроются в том, что историческая наука в годы существования СССР имела идеологизированный характер (эта тенденция сильна и в наши дни, хотя следует отметить, что в современных российских учебниках появилось куда больше информации по истории стран Латинской Америки), к тому же Латинская Америка среди историков негласно считалась «спокойным» регионом, политической и культурной «периферией», которую не затронули какие-либо громкие события последних столетий. Однако, не просто так говорят, что «в тихом омуте черти водятся», и латиноамериканский регион в своё время сыграл стратегически очень важную роль, приняв в своё лоно мистиков, посвящённых, учёных, офицеров SS и иных великих деятелей Третьего Райха. В результате этих событий, Латинская Америка приобрела нечто большее, чем просто «нацистских преступников», эта земля стала преемницей, наследницей бесценных знаний, метафизических целей и миссии Третьего Райха. И сейчас нам необходимо описать историю одной из стран этого континента, Аргентины, чтобы попытаться выявить предпосылки зарождения перонизма, о котором повествуется в данной брошюре.

До прибытия испанских завоевателей, на аргентинской земле проживали различные индейские племена. Археология подтверждает, что даже до того, как эти земли попали под владычество соседней инкской империи, на них существовала самостоятельная индейская культура. В большей степени это была культура кочевая, культура охотников, но археологами были найдены также руины укреплённых поселений городского типа (концептуально и функционально схожих с полисами античной Греции). История индейских племён Аргентины уходит в глубь «ленты времени» более чем на 10 тысяч лет. В XV–XVI веках значительная часть территории современной Аргентины попадает под влияние империи инков. К 1533 году испанские конкистадоры захватили контроль практически над всеми территориями империи инков, и в 1572 году эта империя прекратила своё существование, превратившись в одно из вице-королевств Испании.

В 1512 году испанский мореплаватель Хуан Диас-де-Солис открывает аргентинскую реку Ла-Плата — место слияния главных водных артерий юга Латинской Америки, рек Параны и Уругвай. Уже в 1516 году произошла первая высадка на берега этой реки, а в 1535 году на этих берегах испанский первопроходец («аделантадо») дон Педро де Мендоса основывает первую испанскую колонию в этом районе континента, которая в последствии станет столицей Аргентины, Буэнос-Айресом. В течение всего XVI века в эти земли прибывали новые испанские колонисты, расселявшиеся вверх по рекам Уругвай и Парагвай. Зачастую поселенцам приходилось воевать с местным населением. Вместе с колонистами, в Латинскую Америку нагрянули и иезуиты, принявшиеся небезуспешно обращать в католичество индейские племена и создавать свои колонии, неподконтрольные испанскому монарху. Помимо этого, в течение последующих столетий Аргентина, подобно другим колониям Нового Света, привлекала тысячи авантюристов из Европы.

Необходимо сказать пару слов о статусе колоний. Образовывающиеся колонии получали статус вице-королевств, т. е. наместник колонии назначался непосредственно монархом из метрополии и наделялся неограниченными властными полномочиями в своей колонии. Должность вице-короля не могла передаваться по наследству. Такая модель характерна не только для испанских колоний, но для всех европейских вообще.