В 1647 году великий князь Алексей Михайлович женился на старшей дочери Ильи Даниловича Милославского. Милославский был дворянином средней знатности, который, вдруг, стал царским тестем. Многочисленные родственники Милославского ринулись во власть.

Обратимся к независимому иностранному источнику. Адам Олеарий, библиотекарь и придворный математик герцога Шлезвинга Голштинского, описывает развитие событий таким образом: «Так как родственники Милославского успели наголодаться, то они оказались очень жадными, очень скупыми и прожорливыми. Особенно отличался один из них, по имени Левонтий Степанович Плещеев, назначенный верховным судьею Земского двора. Он обирал простонародье и драл с него паче всякой меры; подарками нельзя было насытить его. Когда тяжущиеся стороны являлись к нему в канцелярию, он выматывал у них даже мозг из костей, так что и та и другая стороны становились нищими. Он нанимал негодяев для того, чтобы они ложно доносили на честных людей, имевших некоторые достатки, и обвиняли их; обвинения возводились то в кражах, то в убийствах и других злодеяниях. После этого бедных людей заключали в тюрьмы, обходились с ними тиранически и держали так несколько месяцев, доводя почти до отчаяния. Тем временем безбожные слуги его должны были войти в переговоры с друзьями арестованных и под секретом давать им мудрые советы, как им вновь выбраться на свободу. Через подобных воровских помощников он торговался относительно того, сколько они должны были дать ему. Сам же он не удостаивал приёма никого ни из обвиненных, ни из друзей их».

6 июля 1648 года во время церковного праздника народ около Сретенского монастыря обратился к царю с жалобой на Плещеева. Царь обещал разобраться, публика успокоилась. Но после отъезда царя бояре, расположенные к Плещееву, начали бить просителей кнутами и топтать лошадьми. Народ схватил камни, другие подручные предметы и напал на бояр. Бояре не выдержали и бежали в сторону Кремля. В Москве возник бунт, начались грабежи и пожары. Главное требование восставших состояло в казни Плещеева. Плещеев был выдан палачу, предполагалось казнить его на лобном месте. Но народ отбил Плещеева и забил дубинами до смерти.

56. Требования кредитора – общий тупик

Составить такое положение дел, когда невыполнение твоих требований или выполнение чужих требований в отношении тебя ведёт к общей катастрофе. Главный организатор комбинации может выглядеть как лицо, непричастное к создавшейся ситуации, но может и являться очевидным автором тупика.

Объективные факты, очевидные обстоятельства должны привести к тому, чтобы партнёры сами пришли к твоему варианту, поскольку он, хоть и в усечённом виде, но решает общие проблемы.

Осенью 2001 года профсоюзная конференция Норильского никеля выдвинула руководителю Норильского никеля Джонсону Таловичу Хагажееву ультиматум, требуя значительных уступок со стороны администрации. Этому предшествовала многомесячная война нервов, в течение которой стороны то приходили к компромиссам, то вновь вступали в конфликты. Средняя зарплата на Норильском никеле составляла более 20 000 рублей (в крае – около 4000 рублей), но некоторым этого казалось недостаточно, кроме того, в среде профсоюзных боссов обострилась конкуренция и каждый хотел более чем другие показать своё желание отстоять интересы рабочих. Но цены на никель падали второй год, финансовое положение комбината ухудшалось, требования профсоюзов выполнить было невозможно.

Когда конференция зашла в тупик, профсоюзы приняли решение обратиться для решения своих проблем в Москву, минуя Хагажеева. «Хорошо, – сказал Хагажеев, – обращайтесь. Но если, по вашему мнению, я не способен решать в Норильске проблемы Норильского никеля, я слагаю с себя полномочия руководителя». Вот тут-то зал и присел. Кто такой Хагажеев? Это человек, с именем которого непосредственно связаны процессы возрождения Норильского никеля. В 1997 году к моменту прихода Джонсона Таловича комбинат стоял на краю экономической катастрофы. Рабочие месяцами не получали зарплату, простаивало производство, комбинат не просто имел долги бо́льшие, чем стоимость его полуторагодового объёма продукции, он терял значительную часть собственности, его вытесняли с рынка. Иностранные металлургические компании посчитали, что уход Норильского никеля с мирового рынка предрешён. Это знали все. Но ещё все знали и то, что Хагажеев слов на ветер не бросает, и если пообещал уйти, то действительно уйдёт.

Перспектива потерять Хагажеева охладила самые горячие головы, конфликт был исчерпан.

История показывает, что в похожих ситуациях умным людям приходят в голову похожие мысли.