Читаем Страстная Седмица полностью

Когда Господь сказал ученикам Своим: Лазарь друг наш успе; тогда один из них воскликнул от лица всех: идем и мы, да умрем с ним! (Ин. 11; 11, 16). Теперь, братие, наступает время смерти не Лазаря, а Самого Господа нашего, Который говорит, что по двою дню Пасха будет, и Сын Человеческий предан будет на пропятие (Мф. 26; 2). Усомнится ли кто из нас сказать при сем: "идем и мы, да умрем с Ним?" Но, не сказать только должно сие, а исполнить на самом деле. С Лазарем можно было не умирать; с Господом и Спасителем нашим непременно должно умереть. Слышите ли, как Он Сам призывает нас к сей высокой чести? Иже не приимет креста своего, — говорит Он всем, — и в след Мене грядет, несть Мене достоин (Мф. 10; 38). После сего, отказаться от креста и смерти с Господом, значит отказаться от Самого Господа и своего спасения. Кто может решиться на сие? Итак, братие, приидите, приидите вси, не "да сшествуем" токмо грядущему на страдания Господу, к чему призывали мы вас вчера, но и "да распнемся с Ним и умертвимся Его ради житейским сластем".

"Но, где Голгофа и крест, необходимые для такого распятия?" Везде, где мы с тобой, слушатель.

В самом деле, братие, в мире сем не может быть недостатка и в вещественных крестах. Сколь многие из последователей Христовых в разные времена и в разных странах окончили жизнь, подобно Спасителю своему, на Кресте? И теперь могут повторяться сии случаи; ибо значительная часть рода человеческого доселе почитает нечестием веру в Распятого, и готова преследовать Крест Его новыми крестами. Христианин не обязан искать сих крестов; но когда они сретят его, должен идти на них, не обинуяся. Посему каждый, в каком бы месте и звании ни был, должен всегда питать и укреплять в себе святую решимость, — стоять, в потребном случае, за имя Спасителя своего до крови; должен предварительно делать сие, дабы при нашествии опасности, устрашившись смерти, не постыдить своея веры и не заставить потом Спасителя своего постыдиться такового малодушия пред лицом Бога и Ангелов. И когда приличнее укреплять в себе сию святую решимость пребывать верным Спасителю своему до смерти, как не во дни Его собственных страданий и смерти, за нас подъятой.

Но это кресты для немногих: есть другие совершенно неизбежные для каждого, уклонение от коих всегда есть преступление; ибо распятие на них составляет сущность христианства. И во-первых, братие, весь мир внешний, в котором живем и движемся, так устроен, что в нем каждая вещь может соделаться для нас крестом. В мире, по замечанию великого крестоносца Павла, беды в реках… беды во градех, беды в пустыни, беды в мори (2 Кор. 11; 26). Во-вторых, всякое общество человеческое, к коему мы, по необходимости принадлежим, как члены, таково, что в нем встречают каждого многие кресты; и здесь, по замечанию того же апостола, беды от разбойник, беды от сродник, беды от язык… беды во лжебратии (2 Кор. 11; 26). Наконец, самый многочастный состав униженного, превращенного грехом естества нашего, образует из себя для каждого ужасное многокрестие. Какой тяжкий, никогда неснимаемый для духа, крест есть уже бренная и греховная плоть наша! Самый внешний вид ее явно показует сие: ибо стоит только простерть руки, чтобы увидеть в себе полный крест. Тем паче увидишь, когда прострешь их на постоянную молитву; тем паче увидишь, когда прострешь их на вспоможение ближним, на защищение невинности гонимой, на поражение порока сильного и торжествующего; тем паче увидишь, если сии руки, кои ты решился простерть на добро, любили и привыкли простираться на злое. Павел уже был распят для мира, уже давно жил новой жизнью во Христе; и, однако же, до того чувствовал по временам тягость креста плоти, что вопиял: Окаянен аз человек, кто мя избавит от тела смерти сея? (Рим. 7; 24).

Подлинно, некому избавить! Ибо самый дух, предназначенный к несению креста плоти, заключает в себе самом множество крестов. О, как он в настоящем греховном состоянии своем раздвоен, противоположен, само-враждебен, самомучителен! Совесть влечет его на сторону долга и истины, а нечистые пожелания — на сторону лжи и преступления; вера устремляет взор его горе, а земная мудрость приковывает долу; любовь христианская располагает его быть всем вся, а самолюбие силится все и всех подчинить себе: сколько принуждений! Сколько борьбы и томления!

И где конец всем сим крестам плоти и духа? В одном гробе, — если токмо и в нем "мертвенное греха и будет пожерто животом" благодати (2 Кор. 5; 4). В противном случае, со многих крестов временных надобно будет перейти на крест вечный.