Читаем Страсти в сентябре полностью

Когда пришли из школы, то и дело в калитку стучали соседи, пирожки приносили, кастрюльки с супом или борщом предлагали, приглашали к себе, чтобы накормить, но Антон от всего категорически отказывался. Во-первых, с ними бабуля, она и сама может все приготовить, а во-вторых, он казак, человек самостоятельный, может постоять за себя и за сестру, как учил отец, как просил, когда его уводили.

Бабуля задерживалась в райцентре, интересно, смогла она встретиться с отцом или нет?

За двором послышался шум машины, потом кто-то постучал в ворота. Антон осторожно выглянул в окно, ничего не смог разглядеть и вышел во двор. Остановился у калитки.

— Кто там? — спросил он.

— Антоша, открой, это я, Саманта, — послышался знакомый голос.

Антон резко распахнул калитку, выбежал на улицу, обнял девушку, прижавшись лицом к ее животу.

— Тетя Саманта? Спасибо, что приехали… спасибо, тетя Саманта… — пробормотал он.

— Антошка… Я… я не оставлю вас никогда, ребята… — всхлипнула Саманта, обнимая парня. — Тут вот и тетя Валя, и дядя Боря, мы все поможем вам.

Из дома выбежала Настя, Саманта подхватила ее на руки, поцеловала в обе щеки, уже не стесняясь своих слез. И Настя тоже захныкала, обнимая Саманту.

Барсуковы стояли рядом с машиной, не спешили подходить к детям Романова. Светлана хотела познакомиться с местными ребятами, но спряталась за спину матери, понимая, что им сейчас не до знакомств. Барсуков машинально обнял Валентину, прошептал ей на ухо:

— Валь, по-моему, мы тут лишние сейчас.

— Да, Боря, — согласилась она. — Поехали домой, а Саманту оставим тут.

— Саманта, — сказал Барсуков, — мы едем к родителям, а ты, наверное, хочешь остаться с детьми? — Она кивнула. — Ну, значит, решено. Если что понадобится — знаешь, где меня искать. А если все будет нормально, встретимся завтра утром, лады?

— Спасибо, Борис Евгеньевич…

Она хотела, чтобы дети поздоровались с ее спутниками, но дети взяли Саманту за руки и повели во двор. Сейчас им нужна была она, и никто больше, потому что верили только ей.

Барсуков не обиделся, понял состояние чужих детей, жестом велел жене и Светлане садиться в «вольво». Не стал полагаться на авось, из Москвы заказал в Краснодаре солидную машину на двенадцать часов. Теперь в его распоряжении была черная «вольво» с водителем.

— Поехали, — сказал он.

В машине Валентина обняла его, поцеловала в губы, они сидели на заднем сиденье, уступив переднее пассажирское Светлане, уж тут-то, в станице, можно было разрешить девчушке сидеть впереди.

— Боря, ты умница… — сказала Валентина.

— Валь, я никогда не видел Саманту плачущей, даже представить себе не мог такого. Железная баба… — шепотом сказал ей Барсуков.

— Да нет, она симпатичная девушка.

— Валь, скажу тебе больше — я не сомневался, что Саманта и дети — вещи несовместимые. Но… они ее любят! Эту железную бабу — любят!

— Боря, она симпатичная девушка, а не железная баба, ну ты же сам видел.

— Видел, что дети ее действительно любят, но своим глазам не верил, честное слово. Валь, она классный сотрудник, жесткий, хладнокровный профессионал, не подвластный эмоциям. Но видимо, что-то серьезное с ней произошло здесь.

— Влюбилась она, Боря, — шепотом ответила Валентина, обнимая мужа. — Ты не понимаешь, что это значит? Как это влияет на человека?

Барсуков тяжело вздохнул. Ясно, что влюбилась, но так сильно измениться… Он тоже влюбился в Валентину, женился, но остался таким же, как и был. Вот когда понял, что может потерять любимую женщину, тогда да, изменился. Наверное, она тоже боится потерять своего директора школы… Он мрачно хмыкнул, покачал головой. На что она вообще надеется? Неужто всерьез решила остаться в этой дыре, возиться с чужими детьми, варить борщ? В это разве можно поверить?

— Я все понимаю, Валюш, только не могу себе представить, во что это выльется, — сказал он.

— По правде сказать, я тоже, — тихо ответила Валентина. — Но в том, что это серьезно, не сомневаюсь.

— Да уж… Мужики здоровенные плакали, когда говорили с ней, я это сам видел, а чтобы она… нет, никогда.

Светлане наскучило смотреть в лобовое стекло, ничего интересного она не увидела, и тихое перешептывание матери с Борей надоело.

— Боря, мы поможем Саманте и ребятам, они мне понравились, хоть и невоспитанные, даже не сказали нам «здрассте», — сказала Светлана, обернувшись к ним.

— Конечно, доченька, — со вздохом сказала Валентина. — Но ты не обижайся на Антона и Настю, им сейчас очень тяжело. А вообще они замечательные ребята, ты с ними обязательно подружишься.

Саманта вошла на кухню, огляделась.

— Так, ребята, значит, бабушка в райцентре, а ты, Антон, готовишь ужин.

— Да, тетя Саманта. Я подумал, что сварю макароны, а потом… просто отрежу два куска окорока.

— Макароны, так? Вари, я тут прихватила с собой сосиски, сварим к макаронам, вот и будет ужин, годится?

— Как скажете, тетя Саманта.

— Так и скажу. Кстати, какой-то соус у нас имеется? В смысле не картошка со свиными ребрами, а приправа?

— Аджика у нас есть, ткемали, — сказал Антон.