Читаем Страсти по мощам полностью

Случайно он отвел глаза от встревоженных лиц слушателей, и взгляд его упал на другое лицо за оградой, тоже изрядно обеспокоенное. Девушка с шелковистыми каштановыми волосами, нежным личиком и губками как лепестки розы, созданными для смеха, так и застыла на месте как вкопанная. Позабыв обо всем на свете, она смотрела на брата Кадфаэля, а брат Джон — тот не сводил с нее глаз. Все это не укрылось от Кадфаэля, но в следующий миг девушка смутилась, залилась румянцем и торопливо заспешила прочь. Джон еще долго таращился ей вслед.

— На самом деле все это не так уж важно, — произнес приор Роберт, мягко, но со скрытой угрозой. — Ваш принц и ваш епископ высказали свое мнение достаточно ясно, и спрашивать прихожан! нет никакой надобности.

И эти слова тоже перевел Кадфаэль. Уриен предпочел промолчать, оставаясь как бы в стороне.

— Нет! — решительно возразил отец Хью, твердо уверенный в своей правоте. — Чтобы решить такой важный вопрос, необходимо созвать сход всех свободных общинников и напрямик изложить им суть дела. Вне всякого сомнения, прихожане не станут пренебрегать волеизъявлением принца, но они должны выслушать вас и сами решить, согласны они или нет. Я завтра же соберу сход, и вот если он одобрит ваше намерение, тогда и считайте, что дело сделано.

Приор бросил на Уриена суровый, почти вызывающий взгляд, но тот выдержал его и сказал:

— Отец Хью прав. Вы поступите правильно, если испросите разрешения и у жителей Гвитерина. Они глубоко уважают своего епископа, чтят короля и его сыновей — так что, думаю, вам не стоит обижаться из-за этой отсрочки.

Приор Роберт вынужден был согласиться с этими доводами. Он понимал, что ему необходимо время, чтобы спокойно обдумать свою тактику и подготовить обращение к сходу. Поэтому, когда Уриен встал и заявил, что миссия его выполнена и ему пора ехать, поднялся и приор. Выпрямившись во весь рост, — а он был уж всяко на полголовы выше любого из собравшихся, — Роберт молитвенно сложил руки и, взглянув на солнце, сказал:

— До вечерни осталось еще часа два, а то и более. Отец Хью, я хотел бы пойти в церковь и провести это время в молитве, дабы Всевышний наставил меня на путь истинный. Тебе, брат Кадфаэль, лучше всего остаться с отцом Хью и помочь ему во всех его приготовлениях, а ты, брат Джон, отведи лошадей и мулов, куда тебе укажут, да последи, чтобы о них позаботились. Остальные братья будут вместе со мной молить Господа об успешном завершении нашего паломничества.

Величавой поступью, высоко держа украшенную серебристыми сединами голову, приор вышел из сада и направился к церкви, однако при входе ему пришлось наклониться, чтобы пройти под каменной аркой. Брат Ричард, брат Жером и брат Колумбанус следовали за ним по пятам. Должно быть, они собирались обсудить, как получше убедить гвитеринцев на предстоящем сходе и какими церковными карами стоит их постращать.

Брат Джон внимательно смотрел вслед приору, и когда тот с достоинством склонил свою серебристую голову ровно настолько, чтобы не задеть о притолоку, разочарованно хмыкнул — похоже, он рассчитывал, что Роберт приложится темечком о камень. Видать, путешествие, новые впечатления и работа на свежем воздухе пошли Джону на пользу: выглядел он еще здоровее и бодрее, чем обычно.

— Я всю дорогу надеялся, что мне выпадет случай взобраться на спину этого серого скакуна, — заметил Джон, — а то наш брат Ричард болтается на нем, словно куль с овсом. Хорошо бы, до конюшни отца Хью оказалось не меньше мили.

Отец Хью собирался разместить гостей в домах своих прихожан, из тех что были побогаче и жили неподалеку — по валлийским меркам, хотя, по английским понятиям, это были не ближние соседи.

— Разумеется, отцы приор и субприор остановятся в моем доме, — сказал священник, — а сам я переночую на сеновале. Мой здешний выгон маловат для ваших лошадок, а конюшни у меня и вовсе нет, зато у кузнеца Бенеда, что живет малость повыше пойменных лугов, выгон отменный, и есть добрые стойла, а над ними чердак с сеновалом. Ваш молодой брат может устроиться там на ночь, ежели он, конечно, не возражает против того, чтобы разлучиться с товарищами. Тебе же, брат Кадфаэль, и двум другим братьям предоставит ночлег Кэдваллон — усадьба его одна из самых больших в наших краях. До нее отсюда с полмили будет, ежели идти через лес.

Однако перспектива остановиться в одном доме с Жеромом и Колумбанусом Кадфаэля отнюдь не порадовала.

— Отец Хью, — обратился он к священнику, — из всех нас только я свободно говорю по-валлийски, и потому, наверное, мне было бы разумнее держаться поближе к приору Роберту. Я бы с удовольствием переночевал вместе с тобой на сеновале, если ты, конечно, не против.

— Как пожелаешь, — отозвался Хью, — я буду только рад твоей компании. А сейчас мне надо втолковать этому молодому брату, как добраться до кузницы.