Читаем Страсть горца полностью

Драстен выхватил стакан из его руки и буквально опрокинул в себя. И только после того, как в груди разлилось тепло, он смог заговорить. Он недостаточно долго держал чувства открытыми, чтобы можно было рассмотреть эту тварь. Горло свело от виски и от волнения, и голос прозвучал, словно хриплое карканье:

– Откуда ты знал, что я делаю? Я едва…

– Я почуял тебя. Они тоже. А ты не хотел бы, чтобы они тебя чуяли. Оставь их в покое.

– Айе, – прохрипел Драстен.

Его не нужно было предупреждать; он больше не собирался открывать свои чувства рядом с братом.

– Это разные личности, Дэйгис? – выдавил он.

– Нет. – Пока нет, мрачно подумал Дэйгис.

Он подозревал, что в один «прекрасный» день они могут обрести голос. Когда Драстен потянулся к ним, они взвились, почуяв силу, и в какой-то миг он испугался, что живущее в нем зло сможет высосать жизнь Драстена, оставив пустую оболочку.

– То есть ты на самом деле их не слышишь?

– Это… черт, да как бы это объяснить? – Дэйгис помолчал. – Я чувствую их в себе, чувствую их знание как свое. Они усиливают мои желания, даже когда речь идет о простых вещах, о еде и питье, не говоря уже о женщинах. Я постоянно испытываю желание использовать магию, и всякий раз, когда я это делаю, чувствую холод. Чем холоднее мне становится, тем более правильным мне это кажется, и тем сильнее становятся мои желания. Я думаю, что есть какой-то предел и если я его переступлю, то перестану быть собой. То, что живет во мне, заполнит меня. Не знаю, что тогда со мной случится. Скорее всего, я перестану существовать.

Драстен судорожно вздохнул. Он мог представить человека, поглощенного той тварью.

– Мои мысли изменились. Они стали примитивными. Ничто не имеет значения, кроме моих желаний.

– Но ты до сих пор контролируешь себя.

«Как? – недоумевал Драстен. – Как человек может выжить с такой сущностью внутри?»

– Здесь это сложнее. Это была первая из причин, по которым я уехал. Что отец велел тебе сделать, Драстен?

– Велел мне спасти тебя. И мы это сделаем. – Он намеренно опустил последние строчки отцовского письма. И если ты не сможешь спасти его, ты должен его убить. Теперь он понимал почему.

Дэйгис внимательно смотрел ему в глаза, словно не был уверен в том, что брат передал ему все слова Сильвана. Драстен знал, что эта тема не исчерпана, поэтому сам перешел в нападение.

– Что за девушку ты привез? О чем она знает? – Он был сильно удивлен, что Дэйгис все еще может что-то чувствовать, но не упустил ни собственнического взгляда, ни неохоты, с которой брат отпустил эту девушку с Гвен.

– Хло считает меня простым человеком.

– И она ни о чем не догадывается?

«Повезло девочке», – подумал Драстен.

– Она что-то чувствует. Иногда она странно на меня смотрит, словно я сбиваю ее с толку.

– И как ты думаешь, сколько еще ты сможешь притворяться?

– Господи, Драстен, дай ты мне хоть дух перевести!

– Ты собираешься ей сказать?

– Как? – сухо спросил Дэйгис. – Ох, девочка, я друид из шестнадцатого века, я нарушил клятву и теперь одержим душами злобных друидов, изгнанных четыре тысячи лет назад, и, если я не найду способа избавиться от них, я превращусь в бич Божий на земле, а единственное, что помогает мне не сойти с ума, – это трах?

– Что? – моргнул Драстен. – Что ты сказал про трах?

– От секса тьма отступает. Когда я начинаю чувствовать холод и отстраненность, я занимаюсь сексом, и это каким-то образом помогает мне снова ощутить себя человеком. Ничто другое, похоже, не срабатывает.

– И поэтому ты привез ее сюда?

Дэйгис мрачно посмотрел на него.

– Она сопротивляется.

Драстен поперхнулся виски. Дэйгису нужен секс, чтобы удержать чудовище на привязи, и при этом он берет с собой женщину, которая отказывается идти с ним в постель?

– Так почему ты не соблазнил ее?! – воскликнул он.

– Я работаю над этим! – зарычал Дэйгис.

У Драстена отвисла челюсть. Дэйгис мог соблазнить любую женщину. Если не лаской, то напором. От Драстена не укрылось то, как эта крошка смотрела на его брата. Ее нужно было лишь легонько подтолкнуть. Так почему же, дьявол побери, Дэйгис не сделал последнего шага? Внезапно его осенило.

– Во имя Амергина, она ведь та единственная, верно? – выдохнул он.

– Которая? – Дэйгис подошел к высокому окну, раздвинул занавеси и уставился в ночь. А затем открыл окно и жадно, глубоко вдохнул сладкий и прохладный воздух.

– В тот миг, когда я увидел Гвен, часть меня просто сказала: «моя». И с того самого момента, хоть я и не понимал этого, я знал, что сделаю все что угодно, чтобы удержать ее. Словно друид в нас узнает родственную душу, ту единственную, с которой мы можем произнести брачные клятвы. Так Хло – та самая?

Дэйгис повернул голову, и беззащитное, изумленное выражение его лица сказало Драстену обо всем. Его брат услышал тот же голос. Драстен внезапно почувствовал проблеск надежды, несмотря на то что почувствовал в своем брате. Он на собственном опыте убедился, что любовь может творить чудеса, даже если весь мир обернулся против любящих. Дэйгис стал темным, но он каким-то чудом еще не потерял себя.