Витеньке делал операцию молодой доктор Алексей Рагутин. Когда он, добравшись до левой почки, нащупал неправильно сформированную систему каналов, то вспомнил Машин рисунок. Мама Вити принесла его за день до операции. Девочка изобразила огород, на котором выросла фасоль. Один боб вывалился из стручка и странно завис на перекрученном стебельке, по которому полз толстый зубастый червяк. Хирург что-то расправил, соединил, подвязал – и растение ожило.

Витю скоро выписали из больницы, и он вернулся домой почти здоровым, в сентябре радостно пошел в детский сад, ему там понравилось, и у мамы с ним не было никаких проблем. За Машку он уже не цеплялся. От сказок ее зевал и убегал к своим машинкам, конструкторам и телевизору. Они переехали в другой район, и Маша пошла в новую школу.

Первую четверть она закончила с одними пятерками. Учительница всему классу читала сочинение Маши на тему «Кем я хочу стать». Маша мечтала быть доктором, художником, писателем и еще очень хорошей мамой. А ее мама Наташа наконец после всех потрясений пришла в себя и очень изменилась. Бросила бизнес, подрабатывала теперь то там, то сям, но чаще нянечкой в детском отделении больницы, где когда-то лежал Витя, а потом перешла на хорошую работу в бухгалтерию. Это место предложил ей тот самый хирург Алексей. Он пока не предложил ничего другого, но, похоже, это было только начало. Маша упрашивала маму взять ее в больницу. Для нее не было пронзительней счастья, чем слышать радостный визг детей: «Маша пришла!» Но запрет главврача никто не решался нарушить. Надо было подождать до конца года.

Анна Борисовна уже объявила всем вокруг, что уходит, и расстроилась, что никто не собирался ее удерживать. Маше очень хотелось рассказать маме про все то, что она знает. Например, что червяк, который должен был залезть в ее щитовидную железу, просто свалился, когда она не ударила Машу. Ей хотелось объяснить всем вокруг, что она видит, как люди сами торопят свою смерть. Дверца не заперта и всякий раз широко распахивается, как от сквозняка, когда прорываются гнев и злоба. Они сами открывают ее для себя и для других, когда перестают любить. Но как все это объяснить, она не знала, и потом, кто ей поверит. Перед сном Маша часто думала о том, что больше никогда ни на кого не будет злиться, чтобы не вытолкнуть случайно за дверь тех, кто и сам скоро через нее выйдет. Теплый войлок окутывал тело, мысли замедлялись, путались, растворялись…

А главврачу Анне Борисовне не повезло. На пенсию она так и не вышла. Было бы странным, если бы тогда она бросилась под нож и сделала операцию только потому, что десятилетний ребенок нарисовал скопление червячков в прямой кишке, но, когда метастазы пошли в печень, было уже поздно.

Глава вторая

Когда после рабочего дня уставшая мама возвращалась домой и садилась на диван рядом с Машей, поджимая ноги, как если бы под ними протекал ручей, это было счастьем. Она хватала дочь в охапку, откидывалась с ней на подушки и щекотно целовала. Обнявшись, они ненадолго затихали, прижавшись щеками друг к другу, пока в комнату с дикими воплями и гиканьем не врывался шестилетний Витька. Он с разбегу плюхался на них и тут же затевал подушечную войну. Мама устало отмахивалась, просила его угомониться, но Витька в ответ визжал и кусался. Про таких, как он, говорят: «Шило в попе». И правда, казалось, что кто-то его постоянно шпыняет, а он носится по квартире как подорванный.

– Еще раз укусишь, – однажды пригрозила мама, – дам по губам.

Заметив мамино раздражение, сведенные брови и полезшие вниз уголки губ, Маша испугалась. Показалось, что внутри мамы опять оживает червяк, который когда-то свалился, не добравшись до ее щитовидки. Витька скорчил забавную рожицу, мама рассмеялась, чмокнула его в нос, и червяк отвалился. Зато сама Маша почувствовала досаду. Глупо, конечно, обижаться на малыша – он вроде соседского щенка Темки, который тоже без конца крутится, лает, а когда хочешь его приласкать, пытается цапнуть за палец. Плохо то, что Витька растет злюкой – кривляется, норовит исподтишка ущипнуть, заехать ногой по коленке, а если пытаешься его утихомирить, орет.

Раньше, до болезни, все было по-другому: он обожал слушать Машины сказки, играть с ней, засыпать рядом, а теперь его как подменили. Мама это объясняла «отравой», которая накапливалась в его организме, пока не работали почки. «Пройдет, – говорила она, – организм очистится, аппетит появится, щечки зарумянятся, глазки заблестят, и будет наш мальчик лучше всех».