Утром, посмотрев на свой рисунок, он удивился и даже немного разочаровался, поскольку на рисунке была изображена деталь, которую ему прежде никогда не доводилось видеть у ископаемых рыб, откровенно говоря, он считал, что ее и не может быть. Прихватив с собой рисунок, он направился к полке и достал плиту. Сверяясь с изображением, он стал удалять с камня ненужные наслоения, надеясь обнаружить что-то новое. К своему большому удовольствию, он действительно обнаружил анатомическую особенность, которую зарисовал ночью во сне. Агассис понял, что отпечаток выглядел нелепо, потому что не был полностью очищен. Ошибка немедленно была исправлена.

Когда отпечаток полностью проявился, перед ученым предстали четкие и ясные контуры ископаемой рыбы, уникальной и неизвестной до того времени. Она была точно такой, какую он нарисовал ночью.

Случай произвел на Агассиса такое неизгладимое впечатление, что он рассказал о нем в своей книге «Изучение ископаемых рыб».

49. Человек-факел

Однажды в 1927 году все газеты заполнили сенсационные сообщения о том, что президент США Чарлз Дауэс лично занимается расследованием одного случая. По сообщениям газет, герой этого случая обладал сверхъестественной способностью воспламенять горючие материалы, для этого ему надо было только подышать на них. В результате проведенного расследования президент и его помощники пришли к выводу, что обмана тут нет, но, поскольку никакого логического объяснения этому явлению предложено не было, то дело оставили в покое.

Может быть, эти господа с меньшей охотой вызвались бы обсуждать эту историю, знай они только, что такой прецедент уже был. До доктора Л. К. Вудмана из По-По, штат Мичиган, доходили слухи об одном молодом негре, вынужденном якобы дышать осторожно, чтобы не вызвать нежелаемый пожар. Доктор пропускал эти слухи мимо ушей как преувеличение до тех пор, пока однажды утром в его кабинет не вошел А. В. Андервуд и не попросил помощи.

Как писал потом потрясенный медик в «Мичиган медикэл ньюс», Андервуд в присутствии его коллег неоднократно проделывал невероятные вещи. Вот что сообщил доктор Вудман: «Андервуд берет чей-либо хлопчатобумажный носовой платок и, плотно прижав его ко рту, начинает дышать через него. Через несколько секунд платок воспламеняется и сгорает дотла. Андервуд полностью раздевался, прополаскивал рот и подвергался тщательному осмотру врачей, чтобы исключить любой подвох. И все же своим дыханием он зажигал бумагу или материю. Он может набрать сухих листьев и, дыша на них, разжечь костер».

Доктор отмечал, что для быстрого воспламенения Андервуду приходилось прижимать материал ко рту и через него продувать воздух. Врачи прополаскивали ему рот различными растворами, заставляли надевать хирургические резиновые перчатки – результат оставался одним и тем же.

Этот случай уникален еще и потому, что Андервуд согласился на длительное врачебное обследование, продолжавшееся несколько месяцев. В «Мичиган медикэл ньюс» и прочих изданиях были помещены отчеты об обследовании. И тем не менее никто не решился дать явлению какое-либо объяснение.

50. Возвратившийся образ

Американский портретист Джирард Хейл известен во всем мире как автор великолепной головы Христа, которая была одной из его поздних работ.

В 1928 году, когда Хейл работал в Париже, он получил заказ на портрет от очень богатой француженки, имя которой художник сохранил в тайне из-за странных сопутствующих обстоятельств. Хейл не был знаком ни с дамой, ни с ее мужем. Заказ обусловливал работу над портретом в особняке хозяев на Луаре.

Чтобы добраться до места назначения, нужно было сесть на поезд и сойти на одной небольшой станции. Пассажиров было мало, и Хейл оказался один в купе. От скуки, вероятно, он задремал, а когда проснулся, увидел, что напротив сидит молодая женщина. Художник отметил, что женщина симпатична, хотя красавицей ее назвать было нельзя. Грусть в ее глазах заинтересовала художника.

Они обменялись общими фразами, при этом она удивила его, переведя разговор на тему о современной живописи и проявив удивительную осведомленность о его работах. Хейл тщетно копался в памяти, стараясь вспомнить, где он ее видел, поскольку был уверен, что она не могла знать о нем так много, если бы они не встречались. Он так и не вспомнил никого, кто бы напоминал ее или говорил в такой манере.

– А вы могли бы нарисовать меня по памяти? – спросила она.

– Возможно, – ответил художник, – но я бы предпочел рисовать вас с натуры.

За несколько километров до станции, куда ехал Хейл, поезд остановился у крошечной деревушки. Девушка поднялась с места и дружески с ним попрощалась. Хейл уже собрался спросить ее имя, как она вдруг улыбнулась и покачала головой.

– Мы снова встретимся – раньше, чем вы успеете меня забыть, – сказала она и с этими словами вышла из купе.

На станции Хейла очень тепло встретили хозяева, оказавшиеся довольно пожилой парой. Они привезли его в свой особняк и оставили в отведенных ему апартаментах переодеться к обеду, назначенному через пару часов после приезда.