Читаем Странные игры полностью

Увы, не тот случай. Психотерапевт неспособен себя исцелить. Многие ходят на прием к коллегам, потому что знают эту истину. Сходила однажды и Робин. Получила потрясающий опыт. Будучи чертовски хорошим специалистом, она точно знала, чего от нее ожидает врач. У них состоялось несколько прекрасных бесед. Робин подкидывала коллеге совершенно правильные истории и рассказывала о детских воспоминаниях – словом, пыталась порадовать врача, дать ему пищу для размышления, заставить почувствовать: прогресс есть. Разумеется, подобного результата добиться можно было и без копания в детстве и в сложных неприятных эмоциях.

Короче говоря, через некоторое время походы на психотерапевтические сеансы она прекратила. Коллега пребывал в полной уверенности, что они проделали вполне эффективную работу. Куда там…

Допустим, взрослый пациент говорит Робин, что за последние два месяца спал в среднем не больше трех часов в сутки и пережил худшие впечатления в жизни, общаясь со склонной к нарциссизму матерью. Меньше года назад умер отец, сам пациент развелся, а теперь пытается оказать помощь ребенку, вероятно, ставшему свидетелем кошмарных убийств. Пациент постоянно спрашивает себя: как ему следует поступить в этом случае с точки зрения морали? И после такого нервного напряжения его обвиняют в чертовых социальных сетях в непрофессионализме, отец же ребенка упрекает – ты, мол, лишь навредил моему отпрыску. О да, Робин дала бы дельный совет такому пациенту. Очевидно, он страдает от тяжелого стресса. Нужно сделать паузу, обратиться к сомнологу. И еще выполнить кучу правильных упражнений, чтобы отделить явления, на которые пациент может влиять, от тех, что контролю не поддаются. При крайней необходимости – пропить курс транквилизаторов мягкого действия. Надо регулярно посещать психотерапевта, ибо следует вскрыть корень – нет, множество корней – проблемы.

А теперь она сама столкнулась с тяжелым стрессом и решила его проигнорировать. Лучше заняться личным бюджетом. В конце концов налоговой наплевать, в какое дерьмо она вляпалась. Налоги надо платить.

Подход почти сработал. Робин была удовлетворена: собралась, сосредоточилась, занялась преодолением.

Потом случайно пролила полчашки кофе на свой гроссбух, погубила несколько квитанций и любимые брючки, после чего все пошло прахом.

Взвизгнув, она швырнула чашку в стену, и та, разбившись вдребезги, оставила на обоях безобразное коричневое пятно. Дремавший в углу Менни подпрыгнул и смылся из комнаты. Робин смахнула на пол все бумаги, вскочила и пнула стол. Увы, дала маху – совсем забыла, что на ногах мягкие домашние тапочки…

Оставалось только разрыдаться.

В истерике она билась долго, сидя в углу комнаты и сжимая отбитый палец. Одинока, несчастна…

Вернулся Менни и обеспокоенно ее обнюхал. Почесав ему за ухом, Робин извинилась: прости, дружище – перепугала. Ее по-прежнему душили слезы, то и дело скатывавшиеся по щекам.

Звонок в дверь заставил Робин замереть.

Сперва она решила не открывать, однако звонок не умолкал. Скорее всего Клэр – пришла за обувной коробкой. Наверняка Кэти расстроилась. Жалей себя не жалей, а вернуть вещички надо. Если на крыльце и вправду Клэр, Робин быстро сунет ей коробку и захлопнет дверь. Если кто-то еще – зайдут в другой раз. Не зайдут – плевать.

Она вышла в прихожую и приникла к глазку. Перед входом стоял Натаниэль.

Робин откашлялась.

– Простите, вы не совсем вовремя.

– Здравствуйте, Робин. Мне очень нужно с вами пообщаться.

– Я ведь просила предварительно звонить.

– Я звонил – даже три раза.

– У меня телефон на беззвучке! – рявкнула Робин, будто в этом была его вина. По ее мнению, виноват детектив был решительно во всем происходящем.

– Не могли бы вы меня впустить?

– Натаниэль, сейчас действительно не самый удачный момент.

Детектив заговорил тише, и она напрягла слух:

– Робин, произошло еще одно убийство. Это снова он.

Ч-черт…

– Ладно, дайте мне пару минут.

Пройдя в ванную, она с отвращением изучила в зеркале свое лицо. Красный нос, опухшие, налитые кровью глаза, спутанные волосы – словом, кошмар.

Робин быстро приняла душ, ни на секунду не забывая, что Натаниэль стоит у порога. Вдруг ей повезет и детектив, потеряв терпение, уедет? Освежившись, она накинула свежую одежду, а запачканные кофейными пятнами брюки и блузку пихнула в стирку. Черт, еще и корзина переполнена до краев! Психанула бы и по этому поводу, однако ее ждал Натаниэль.

Вернувшись в прихожую, Робин рывком распахнула дверь и хрипло пробормотала:

– Извините. У меня… я не совсем хорошо себя чувствую.

Во время пандемии подобное высказывание, скорее всего, заставило бы посетителя ретироваться, однако Натаниэль никуда уходить не собирался. Окинув ее долгим взглядом, он заявил:

– Сочувствую. Не побеспокоил бы, но дело чересчур важное.

– Входите.

Робин провела его на кухню.

– Что-нибудь выпьете? Могу угостить печеньем.

– Печенье не пью.

Она устало посмотрела на детектива, и тот поднял руки:

– Простите, глупая шутка. Если можно, воды.

– Есть чай.

– Чай тоже годится.