— Как только кончится война, мы приобретем его, — решительно заверил ее капитан-монах. И Мария-Виктория не усомнилась в том, что он действительно принял такое решение.

Пока Кешлер наполнял их бокалы корсиканским вином, сидевшие неподалеку двое пожилых рыбаков в клетчатых рубахах, узлами завязанных на оголенных животах, повернулись к ним, приветствуя красивую пару поднятыми вверх недопитыми бутылками.

— Вы правы, брат Тото: постепенно мы скупим все побережье от Специи до Генуи, — подыграла своему спутнику Мария-Виктория. — Все виноградники, все-все виллы и лагуны, рыбацкие шхуны вместе с пристанями и лабазами.

— Превратив эти земли в общеевропейское независимое княжество княгини Сардони. В отличие от бывшего королевства Сардинии, оно будет называться Сардонией.

— Не понимаю, почему вы произнесли название нового государства с ироничной ухмылкой.

— Помилуй Бог, княгиня, это всего лишь показалось.

— Еще раз замечу нечто подобное, и с постом премьера Сардонии можете распрощаться.

— Я-то претендовал всего лишь на пост начальника личной охраны великой княгини Сардони. Уступая все остальные посты людям более тщеславным.

— Синьор Кешлер, — обратилась Мария-Виктория к владельцу, — когда кончится война и я скуплю все итальянское побережье Лигурийского моря, вы согласитесь стать первым подданным нового княжества Сардонии?

— Узнав о ваших планах, сицилийская мафия будет крайне огорчена, — кротко признал ресторанщик, подавая рыбакам две тарелки с жареной рыбой, вид которой почему-то вызвал у них вздохи разочарования. Уже хотя бы потому, что эти рыбины были пойманы не ими.

— Кажется, мы действительно забыли о мафии, — взглянула княгиня на своего «начальника личной охраны».

— Кто бы напомнил о ней, не будь здесь этого старого мафиози Кешлера, — проворчал Тото. Всякое упоминание о мафии, как, впрочем, и об обычных местных налетчиках, которых развелось в последнее время великое множество, возрождало в нем чувство досады. Эта часть человечества явно не вписывалась в его боголюбиво-разведывательные планы, согласно которым монашествующий капитан имел твердое намерение закрепиться на берегах Лигурийского моря на многие послевоенные годы. Независимо от взглядов на его привязанность к этим краям лондонских шефов.

Их игривое фантазирование было прервано появлением рослого подтянутого синьора в сером костюме, сером галстуке и серой шляпе. Лицо его показалось княгине столь же серым и невыразительным, как и все остальное. Что, однако, не помешало синьоре сразу же обратить внимание на подчеркнуто воинственную выправку нового посетителя «Тарантеллы».

«Кто он?» — взглядом спросила она возникшего из-за кухонной двери австрийца.

«Впервые вижу», — условленным движением бровей ответил тот.

— Судя по выправке и типу лица — германец, — вполголоса произнес Тото, стараясь делать виц, будто любуется декольтированной грудью своей соседки. Княгиня знала эту его коварную привычку: конспирироваться, демонстративно любуясь красотой ее груди.

По тому, что пришелец решил отделаться всего лишь «стаканом вина, без закуски, и побыстрее», разведчики легко определили, что он боится увлечься чревоугодием и упустить их. Вот почему ни Мария-Виктория, ни монашествующий британский разведчик Джеймс Грегори не удивились, когда серо-стального цвета «мерседес» нового посетителя «Тарантеллы» двинулся по шоссе вслед за ними.

— Странно, — молвила княгиня Сардони, наблюдая за «хвостом» в свое зеркальце, в которое смотрелась, подкрашивая губы. — Два агента итальянской разведки служат у меня в охране. Причем один — верноподданный короля, второй — дуче. Английская разведка представлена досточтимым монахом Тото...

Услышав это, Джеймс Грегори чуть не выпустил руль. Он, конечно, предчувствовал, что княгиня догадывается, кто он. Однако от громогласных изобличений владелица «Орнезии» до сих пор милостиво воздерживалась.

— Американский громила-диверсант, из бывших морских пехотинцев, нанялся мотористом на мою яхту и сторожем на побережье. У француза-садовника, прибывшего на «Орнезию» из Алжира, на лбу написаны полугодичные курсы в деголлевской разведшколе. Тогда кто у нас на хвосте? Русский?

— Вы забыли о своих германских попечителях, княгиня.

— А наш «домовой мастер на все руки» с типично «русской» фамилией Батнер?

— Всего лишь мелкий соглядатай с не менее «русской» фамилией Гофман. — Давно удивляюсь, почему служба имперской безопасности столь несмело подступается к вам.

— Мне-то казалось, что на это есть кое-какие особые причины, — упрятала зеркальце в сумочку Мария-Виктория.

— «Кое-какие» — да... — не без ревности подтвердил Тото, имея в виду того же, кого имела в виду сама княгиня, — «первого диверсанта рейха» Отто Скорцени.

29

Взобравшись в вагон, Беркут сразу же протиснулся к задней стенке, за которой, как он заметил, не было тамбура для часового, и, пока дверь не закрылась, незаметно для окружающих, тем не менее, тщательно прощупал доски в полу и в стенке. Одна из них, та, что была напротив буфера, показалась ему подгнившей и чуть-чуть потоньше остальных.