Читаем Странники войны полностью

На несколько минут в зале вновь воцарилось мрачное молчание. Небо постепенно прояснялось, однако в зале, как, впрочем, и в сознании рыцарей, все еще царил вещий сумрак, не позволявший им освободиться от воздействия медиумических сил — земных и небесных. И поскольку ливня не было, это еще раз утверждало людей в мысли, что внезапно разразившиеся громы и молнии — действительно знак небес, постичь смысл которого им, возможно, и не дано, однако молиться которому все же следует. Как молятся, поклоняясь так и не понятым до конца библейским толкованиям притчи о распятии Христа, позволившего казнить себя тем, кого мог и должен был удержать от столь зверского грехопадения. А затем воскресшего — и тем самым разрушившего святость тяжкого раскаяния, покаяния, благодаря которым палачи Иисуса должны были в муках душевных и физических указать всему человечеству путь к нравственному возрождению. Воскреснув, Иисус превратил все свои муки, саму казнь — в некий фарс Богочеловека, прекрасно знающего, что он бессмертен. Да и терпел ли он по-настоящему муки, обычно выпадающие на долю всякого подвергающегося подобной экзекуции простого смертного?

«Но перед тобой не Христос, а фюрер, — все с той же непримиримой язвительностью взбунтовалось в Скорцени его никакими заклинаниями неубиенное внутреннее Я. — И не тебе, "первому диверсанту рейха”, идеализировать этого проповедника национал-социалистских заповедей».

Однако голос «внутреннего невосприятия» Возник и тотчас же растаял в безбрежии души. А голос фюрера остался, окреп и вновь завладел его сознанием.

— Мы с вами не можем, не имеем права останавливаться на достигнутой ступени нашего возрождения! Известно, что как только одна из наций совершает эту семисотлетнюю поступь, ей являются сыновья Бога[49] . Именно явление этих сыновей становится подтверждением того, что ступень покорена, что нация на верном пути, сумерки богов развеиваются... Но в то же время их появление служит залогом того, что борьба не завершена и что впереди нацию ждет еще более страшный и длительный этап борьбы за свое существование, свои идеалы, свое миропонимание и боголюбие.

— Не кажется ли вам, Скорцени, что сегодня мы присутствуем не на собрании высшего совета и штаба СС, а на апостольском богослужении? — тихо проговорил кто-то прямо в затылок штурмбаннфюреру.

Он оглянулся настолько резко, что говорящий не успел отпрянуть, и почти столкнулся лицом к лицу с... Гиммлером. Вот уж от кого не ожидал он услышать нечто подобное, так это от рейхсфюрера СС!

— Что вы так удивились? — еще тише, едва шевеля губами — но от этого не менее зловеще — продолжал вождь СС. — Время проповедей прошло. Давно настало время действий. Которое мы, похоже, безнадежно упускаем.

— Это время, похоже, упускает нас, рейхсфюрер, — ответил Скорцени, вновь повернувшись к нему спиной. — Так кого будем винить?

— А действительно, кого... винить? — сатанинским эхом отозвался голос Гиммлера в ту минуту, когда фюрер выдерживал очередную «космическую» паузу.

— Вы и в самом деле начали задаваться этим вопросом? — до конца решил стоять на своем Скорцени. — Тогда это серьезный разговор. В принципе его можно начать и в «Вебельсберге».

Гиммлер сконфуженно приумолк. Разговор, конечно, можно было начать и здесь. Но при условии, что говорить будет он. И вопросы последуют не в таком тоне.

* * *

Шеф гестапо обергруппенфюрер Генрих Мюллер, стоявший чуть левее и позади Гиммлера и, несомненно, наслаждавшийся их диалогом, загадочно ухмыльнулся. «Кто кого безнадежно упустил:  мы время, или время нас?» Гестаповские камеры всегда оставались очень удобным местом для того, чтобы глубоко задумываться над подобными космогоническими софизмами. «Не торопитесь, друзья мои, — мысленно остепенил он обоих. — Ваше время еще столько раз “упустит” вас обоих, что сладостность сей божественной загадки тысячу лет будет сопутствовать вам и на том свете».

Однако что он мог сказать им вслух — «первому диверсанту рейха» и вождю СС? Он ведь не фюрер рейха, а всего лишь шеф политической полиции. Его «пророчества» всегда ограничивались скудностью бесстрастных протоколов.

— Я пришел в этот мир не для того, чтобы вести войны, выступать перед собранными на стадионах толпами и исполнять прихоти членов рейхстага! Я вступил в него, чтобы вместе с моими товарищами по партии, соратниками по борьбе, последователями моих и наших общих идей возродить германскую нацию, вывести арийскую расу из всемирного небытия. Но и это не главная моя цель. Основной космической идеей моего появления здесь выступает потребность человечества в Новом Евангелии. Старые библейские легенды уже не способны воодушевлять детей Космоса. Древние христианские заповеди, низвергающие народы до коленопреклонения перед истинными и лживыми пророками, утратили свою созидательную силу. Былые пророчества воспринимаются нынешними поколениями как химеры и видения религиозных фанатиков — коими они в подавляющем большинстве своем и являются.