Читаем Странник во времени полностью

- Испортила вам весь сюрприз? - усмехнулся Владимир Михайлович. Курсанты виновато промолчали.

- Кстати о платье. Вы хоть представляете, сколько это платье может стоить?

- Представляем, - ответил Марат, но на него не обратили внимания.

- Продолжай Касатонов. Если не Элеонору Викторовну, то кого же вы там ждали? Миша, понимая, что правда, все равно, станет известна, честно ответил:

- Марычева.

- Так и знал, что без Марычева не обошлось! - неожиданно крикнул капитан и стукнул кулаком по столу.

Толи от удара, толи от ветра, поднятым могучим басом, ваза, стоявшая на столе, покачнулась и упала. Во вратарском прыжке Марат успел перехватить ее у самого пола.

- Возьмите Владимир Михайлович.

- Э - э, спасибо, - капитан, смущенно повертев в руках спасенную вазу, водрузил ее на место.

- Здесь все такое не прочное.

- Ребята переглянулись. Любому, кто впервые встречался с капитаном, он казался очень суровым человеком, а его голос нагонял дрожь. Но, в действительности, его характер был очень мягким. Однако было бы большой ошибкой принять мягкость за бесхарактерность. Друзья же, частые гости этого кабинета, (как самые активные участники ловушечной войны) хорошо изучили характер Кононова и видели, что гроза миновала.

- За что же вы своего товарища хотели искупать, да еще с опилками?

- Опилки были уже импровизацией, - сказал Марат.

- Ну надо же! - притворно восхитился Кононов. - Какие же вы молодцы! Сымпровизировали! За какие же грехи Марычева вы такое ему наимпровизировали?

Но говорить о зубной пасте в туфлях было бы явным доносом, поэтому все промолчали. Капитан, кажется, понял, потому что на ответе настаивать не стал. Неожиданно дверь распахнулась, в кабинет влетел еще один кадет, вытянулся по стойке смирно и отрапортовал:

- Товарищ начальник кадетского училища, курсант Марычев для получения наказания прибыл!

Капитан, с тайной радостью, посмотрел на Витьку - оболтус, но ведь не оставил товарищей, пришел, а мог отсидеться, друзья его не выдали бы и он это знает.

- И какое же наказание вы планируете получить, Марычев? Мне кажется, я вас не вызывал?

- Так ведь Элке, ой простите, Элеоноре Викторовне из-за меня досталось, точнее вместо меня.

- За что же вас так друзья любят?

Витька вздохнул:

- Наверное, за пасту.

Владимир Михайлович почувствовал как его брови, вопреки желанию, поползли вверх.

- Какой пасты?

- Зубной.

- Нельзя ли подробнее?

Витька рассказал.... Миша дополнил рассказ в той части, которая касалась его.

- Понять я вас могу. В детстве я и сам был не без греха. Однако мы старались избежать жертв среди мирного населения, - заметил капитан после окончания рассказа.

- Мы тоже старались, - брякнул Сашка, чем заслужил сердитые взгляды товарищей.

- Это не извиняет вас за совершенное. Касатонов, Ахметов, Кузнецов, Стуков - три наряда вне очереди и дополнительные занятия в классе.

- Есть три наряда и дополнительные занятия в классе! - четко ответили курсанты.

- Марычев - за начало военных действий два наряда вне очереди и дополнительные занятия.

- Есть!

- Вопросы?

- Вопросов нет, товарищ начальник училища.

- Тогда все кроме Касатонова свободны. Друзья, двинувшиеся было к выходу, задержались.

- Идите, идите. С Мишей я хочу поговорить не о наказание. Это мы уже обсудили, и добавить нечего.

Дождавшись, когда за курсантами закроется дверь, Владимир Михайлович повернулся к Мише:

- Вольно Миша, - и указывая на стул, предложил, - присаживайся. Капитан взял лежащую перед ним какую-ту бумагу и протянул ее через стол:

- Читай. Миша просмотрел и отложил.

- Значит теперь я официальный кандидат в экипаж "Дианы".

- О твоем выдвижении от нашего училища мы говорили еще в декабре сразу после сбора. Эта же бумага простая формальность.

- И вы надеетесь, что я пройду отбор?

- На тебя у меня главная надежда. Поэтому с тобой я и поговорил первым, а вот со вторым я очень долго колебался. В училище много хороших учеников и выбирать из них одного трудно.

- Но ведь я не самый лучший, почему же вы сразу выбрали мня?

- У тебя есть..., как бы сказать, жилка.

- Вы имеете в виду моих предков? - подозрительно спросил Миша.

- Предков? Нет, не их. Уж ты то хорошо знаешь, что не из-за каких родословных я не буду ни кого выделять. Для меня имеют значения только личные качества кадетов. Я имел в виду твою гордость - не глупую гордость, которой с избытком хватает у многих, а настоящую.

- Вот уж не думал, - искренне удивился Миша.

- Да. Ты вовсе не тот спокойный и безвольный человек, каким стараешься показаться. Ты на многое способен. Не надо себя недооценивать.

- Только не выбрать профессию самостоятельно.

- Вот поэтому я попросил тебя остаться. Ты, по-прежнему, не любишь моря?

- Почему, море я люблю. Лежа на песке пляжа, в ясную солнечную погоду. И путешествовать по нему я предпочитаю на круизном лайнере в качестве пассажира.

- Я не это имел в виду.

- Владимир Михайлович, я поступил в училище только в силу обстоятельств.

- Типичная жертва традиции? Кем же ты хочешь стать?

- Военным историком.

- Военным историком? А скажи-ка мне, сколько у тебя в роду было моряков?

- Со времен наваринского боя все мужчины.