Олег озирается – но вокруг никого. Закуривает, берет перо, склоняется над столом и начинает писать… Свет меркнет…

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

В левой стороне сцены – все тот же письменный стол, заваленный горами исписанных бумаг-рукописей, пишущая машинка, чай в подстаканнике; над столом – абажур. За столом сидит Олег и сосредоточенно пишет.

Олег: Летом, как и юностью, все иное. Беспутные, бездумные дни летят нескончаемой явью, длинные, как детство и теплые, как слезы… И, кажется, ты может вспомнить их все – до капли дождя, до оттенка травы, до проблеска вечернего луча по струящейся прохладе воды, до трепета ресниц первой возлюбленной, которой и коснуться не смел, до взгляда той, другой, с которой некогда рассеянно разминулся, чтобы теперь помнить всю жизнь…

Олег болезненно морщится, перечитывая написанное, комкает лист, бросает на пол. Взгляд падает на трубку телефона. Берет, неуверенно набирает.

Звучит звонок и вместе с ним – загорается свет слева; кухня-гостинная; Лека, девушка неуловимо похожая на первую, но иная; короткая стрижка, вельветовые джинсы, свитерок, радостно что-то напевая, Лека орудует пылесосом. Из радиоточки звучит пионерская песня «Замечательный вожатый есть друзья у нас…» – или другая… Выглядит Лека, словно девочка-подросток. Косится на звонящий телефон, наконец, наклоняется к стоящему на полу телефону через кресло.