Решив атаковать со стороны солнца, я перевел дракона в пологое снижение. На высоте пятисот метров я включил сирену и открыл огонь. Мы делали заход за заходом и выпускали по цели серии из двух трех файерболов. Рев дракона, доносившийся с небес, полностью парализовал противника и лишил его воли к сопротивлению. После четвертого захода, лагерь имперцев перестал существовать, залитый морем огня. Неожиданно, в огненном аду, бушевавшем под нами, грохнул взрыв боекомплекта одного из имперских метателей. Это событие стало намеком на то, что нельзя зарываться, поэтому я набрал высоту и повел дракона в сторону озера, где должны были стоять на якоре галеры халифа.

Саадин во время боя совсем съехал с катушек, он орал как сумасшедший ругался, словно пьяный матрос, плевался как верблюд и посылал проклятия горящим в огне имперцам. Через полчаса под нами заблестела голубая гладь Атлаского озера, и мы увидели эскадру галер стоящую на якоре у рыбацкой деревушки, в которую меня уже забрасывала судьба. Халиф умолял меня снизиться над флагманской галерой и пролететь вдоль ее борта. Эйфория от успехов взяла верх над разумом, и я выполнил просьбу Саадина.

Мое знание арбского языка находилось на уровне обмена жестами, поэтому я не понял, что орал своим подданным халиф, но его жесты рукой, поперек горла перевода не требовали. По-моему матросы на галере узнали своего повелителя, и на палубе начался ожесточенный бой. Нам тоже досталось на орехи, когда с кормовой надстройки корабля вылетел рой стрел, две из которых пробили обшивку крыла. Я в испуге набрал высоту, но на наше счастье стрелы оказались простыми и не несли магической начинки. Саадин снова начал умалять меня снизиться и пролететь вдоль борта галеры, но я красочно объяснил зарвавшемуся халифу, что об этом думаю и направил дельтаплан в сторону переправы на Нигере.

Когда мы заходили на посадку, на переправе вовсю шел бой между воинами халифа и баркудом Лаэра. К счастью гвельф не сжег все столпившееся на противоположном берегу воинство, а только разнес в щепки плот с десятком отморозков решивших переправиться. Я разогнал ассасинов ревом сирены и посадил дельтаплан на воду реки. Мы причалили к берегу, после чего я пулей выскочил из кабины и бросился к гвельфу за разъяснениями. Лаэр в двух славах рассказал мне, что полчаса назад из лагеря ассасинов вывалила возбужденная толпа с бородатым стариканом во главе, который что-то орал как бешеный. Потом на наш берег переплыл парламентер, который потребовал вернуть, назад похищенного Иблисом Саадина, а затем в ход пошли стрелы, и началась переправа. Лаэру сделал предупредительный выстрел вдоль реки, но это ассасинов не остановило и пришлось стрелять на поражение.

Я высказал халифу все, что о нем, думаю и отправил рассыпающегося в извинениях повелителя правоверных на противоположный берег, а заодно к чертовой матери. Халиф переправился на свой берег со скоростью чемпиона по академической гребле и понесся в сторону лагеря, как спринтер. Я с трудом успокоил свои нервы и отправился к костру ужинать, анализируя по пути свои сегодняшние действия. Сытная еда поспособствовала восстановлению душевного равновесия, и я начал мыслить адекватно сложившейся обстановке. Я много наворотил глупостей за прошедший день но, несмотря на конфликт с арбами, день закончился в основном удачно. Я приказал Лаэру выставить караулы и завалился спать до утра, надеясь, наконец, хорошо выспаться за вымотавшие меня до дрожи в ногах, практически бессонные две недели.

Глава 11..

Утро встретило меня пасмурной погодой и паршивым настроением. В последнее время у меня, похоже, вошло в традицию видеть по ночам кошмары. Всю ночь я воевал с имперцами, расстреливая их легионы из метателя, рубился в джунглях с толпами афров и висел на дыбе в подземелье, где имперский маг в черной хламиде резал мне вены, сливая кровь в помойное ведро. Вчерашний конфликт с ассасинами добавил еще одну ложку дегтя в бочку моего паршивого настроения и завтракал я уже злой как собака.

- Мой князь, ассасины на том берегу подают сигналы и похоже просятся на переговоры, - прервал мой завтрак голос дозорного воина.

- Пошли их к чертовой матери! - в сердцах приказал я, но вовремя одумался. - Ладно, просигналь им, чтобы переплавлялись на наш берег, на плот я больше не поплыву!

Минут через двадцать к костру подошел Саадин с двумя охранниками и молча, вывалил мне под ноги отрубленную голову какого-то старика. От такого пассажа меня едва не вырвало, но мне удалось сдержаться. Саадин глядя на мое недовольное лицо, понял, что перестарался со своим подарком и рассыпался в извинениях:

- Князь, я нижайше прошу Вас извинить меня за бестактность, но я вне себя от ярости и принес с собой голову виновника вчерашнего конфликта. Это голова моего визиря, который вопреки моему приказу, устроил панику и напал на наших союзников. Я не знаю, как загладить свою вину перед вами. Князь, если хотите, то отрубите мою опозоренную голову. Вы, рискуя жизнью, спасли халифат от гибели, а мы отплатили Вам такой ценой!