Читаем Странник полностью

Наступил вечер, и последние приготовления к походу были закончены. Мы доели суп из игуаны и легли спать.

* * *

Солнце уже перевалило за полдень, когда мы добрались до дороги на Тадмур. Тузик, как всегда, бежал впереди, вынюхивая опасность, за ним — я, сканируя округу при помощи Силы, а позади нас пыхтел Первый с метателем за плечами. Местность ожила, и теперь окружавший нас лес наполнился аурами животных и птиц, но людей мне пока обнаружить не удалось.

В башне я нацепил на себя и Первого по два афрских амулета, скрывающих ауру, после чего мы исчезли из энергетического мира. Это, по моему мнению, должно было застраховать нас от шаманских штучек. Теперь мы играли с шаманами на равных условиях и могли обнаружить друг друга только визуально. Хотя, может быть, амулеты носили только шаманы, жившие возле долины Дерева Жизни? Усталость, накопившаяся за день, все настойчивее требовала отдыха, и я решил устроить привал на холме в двухстах метрах от дороги. Первый снял с себя бандуру метателя и уселся под деревом на землю.

«У шака здоровья немерено: тащить на себе пятидесятикилограммовую железяку и все время бегом — за пределами человеческих возможностей, — подумал я, глядя на Первого. — Хотя находись я в приличной форме, то при помощи Силы мог бы потягаться с ним».

Мое самочувствие стремительно приходило в норму. Сосуды на левой ноге уже не лопались от перегрузки, мышцы окрепли и перестали рваться, как раньше. Внешне обе конечности выглядели абсолютно одинаковыми, и только шрамы портили благостную картину. Я ощущал себя полностью здоровым, и у меня даже оставались силы, чтобы отправиться на охоту. За последнее время мне приходилось намного чаще бегать, чем ходить, и с каждым днем мой окрепший организм набирал спортивную форму.

— Отдыхай и займись костром, а я сбегаю что-нибудь подстрелю, — приказал я шаку.

Долго искать добычу не пришлось, и уже через двадцать минут я вернулся на холм с подстреленным оленем. Шак начал свежевать добычу, а мне удалось немного подремать. Во сне на меня снова нахлынули воспоминания из прошлой жизни.

Мы плыли на речном трамвайчике по Москве-реке в компании одноклассников, празднуя окончание школы. Теплую июньскую ночь заполняли звуки музыки, голова кружилась от выпитого шампанского и вина. Я вышел на верхнюю палубу проветриться и покурить. За мной увязалась Лариса, девчонка из параллельного класса, и полезла целоваться. Я был не настолько пьян, чтобы поддаться на провокацию. Меня на нижней палубе ждала Катя, моя первая любовь, на которую у меня сегодня были особые планы. Мокрые губы Ларисы обслюнявили все лицо, но я активно сопротивлялся. Лариса распалилась до такой степени, что полезла своим языком мне в рот, пытаясь изобразить французский поцелуй. У нее изо рта несло перегаром и табаком, и меня чуть не вытошнило, и в этот момент на трапе показалась Катя. Я оттолкнул Ларису и открыл глаза.

Оказалось, что во сне я целовался не с Ларисой, а с Тузиком, который таким способом пытался меня разбудить. Его мокрый шершавый язык намочил всю мою физиономию.

— Хозяин, обед готов, — позвал к костру Первый.

Я не стал заставлять себя упрашивать и принялся за еду. Мой личный повар, как всегда, оказался на высоте, изумительный суп из оленины сам просился в желудок, но спокойно поесть нам не дали. На дороге со стороны Кайтона показались ауры большого отряда, идущего в нашу сторону. Мы быстро доели суп и легли на землю, замаскировавшись в кустах. Через полчаса мимо нас проследовал большой отряд афров, нагруженный разным барахлом и ведущий на веревке пятерых пленниц. По всей видимости, они где-то недалеко разграбили караван, а теперь возвращались с добычей в свою деревню. Пленницы были одеты в арбскую одежду, а их лица закрывала чадра. Отряд проследовал мимо холма и скрылся за поворотом.

— Первый, быстро собираемся — и вперед. На месте боя должно что-то полезное остаться.

Шак шустро свернул лагерь, и мы побежали по следам дикарей. Через пару километров дорога вывела нас на перекресток, где следы повернули на проселок, ведущий на север. Нам пришлось бежать почти час, пока мы не вышли к месту побоища. Вдоль дороги стояли десять разграбленных телег, из которых дикари выпрягли лошадей, а на земле лежали трупы убитых. Афры повеселились вволю, многие покойники оказались изрубленными буквально на куски, и вся дорога оказалась залита кровью несчастных. Я насчитал двадцать два трупа.

Геон уже приучил меня к виду своей и чужой крови. Покойники воспринимались как неизбежное зло, поэтому отвращения я не испытывал и спокойно занялся мародерством. За последнее время мне приходилось обыскивать множество трупов, и я даже начал невольно радоваться, находя что-то полезное.

«Если дело и дальше так пойдет, то скоро человечину жрать научишься», — ехидно заметил внутренний голос.

«Да пошел ты, умник, куда подальше. Покойнику сапоги не нужны, а я все ноги сбил», — отбрехивался я, снимая очередные сапоги с трупа.