– Вы пришли за книгой? – поинтересовалась я. Ведь находились мы не где-нибудь, а в библиотеке. По какой еще причине он мог заглянуть сюда? Следил, что ли, за мной?

– Да, – ответил он. – Я, знаете ли, очень люблю читать. – Сама я почему-то не представляла его джентльменом, мирно сидящим в кресле за чтением какого-то романа, но порой мнение бывает ошибочным.

– Тут хороший выбор, – заметила я и выразительно взглянула на полки. Я до сих пор не знала его мотивов, а потому вернулась к знакомой с детства уловке – вести вежливую светскую беседу, базирующуюся на утверждениях очевидного.

– Вообще-то разные там романы меня никогда не интересовали, – пробормотал Филипп, не сводя с меня темных глаз. – Читать их – напрасная трата времени.

– Возможно, – небрежно заметила я. – Однако, мне кажется, попадаются довольно занимательные, помогают скоротать время. Ну и к тому же человек может узнать немало интереснейших вещей из художественной литературы, даже сам того не осознавая.

Мистер Коллинз больше не приближался ко мне, так и застыл в дверном проеме, и нервы у меня были на пределе. Ведь, в конечном счете, вполне возможно, что убийца именно он. И оказаться наедине с убийцей – совсем не тот опыт, который мне бы хотелось повторить.

Похоже, он почувствовал мой испуг и явно наслаждался этим. И тут я обозлилась и ринулась в атаку:

– Возможно, вы предпочитаете книги по горному делу. Насколько мне известно, вы с Эдвином Грином вели какие-то разработки в копях Южной Африки.

Некая непонятная мне эмоция на мгновение исказила его лицо, но он так быстро взял себя в руки, что мне начало казаться – этого вовсе не было.

– Это верно, – подтвердил Филипп. – Бизнесмен из Эдвина был просто никудышный. Так что когда он умер, больших финансовых потерь я не понес, можете мне поверить.

– Понимаю.

Интересно, что же крылось за этой внезапной его бравадой? Впечатление было такое, будто он нарочно наводит на себя подозрения. Может, для того чтобы я потеряла бдительность?

– Так что вы не были близкими друзьями?

– Нет. Было в нем нечто такое, что мне не нравилось. Слишком уж тихий и скрытный и смотрел с таким видом, словно что-то замышляет. Даже когда напивался, сидел молчаливый и мрачный и так глядел на людей, точно знал, что у них на уме. И это страшно действовало всем на нервы.

– Однако его смерть стала для всех настоящим шоком, – произнесла я, давая ему возможность проявить хотя бы капельку человеческого сострадания.

– Ну, я бы не сказал, – отозвался Филипп, похоронив тем самым мою надежду. – Это должно было случиться с одним из нас, уж очень безрассудно мы тогда себя вели.

– Однако на Фриду это произвело глубокое впечатление, – заметила я.

Тут неожиданно выражение его лица смягчилось.

– У Фриды была нелегкая жизнь. Я пытался отвлечь ее от скорбных воспоминаний, помочь ей забыть. Я вообще не хотел приезжать в Лайонсгейт. – И все-таки он приехал. Неужели Изабель Ван Аллен имела над ним столь огромную власть?

– Ну, возможно, все скоро закончится, мы разъедемся и постараемся это забыть.

Филипп криво улыбнулся:

– Не думаю, что мы когда-нибудь это забудем.

– Да, наверное, вы правы. Лично я никогда не забуду, как нашла тело мисс Ван Аллен, – искренно призналась я. – Есть вещи, которые просто невозможно вычеркнуть из памяти. Думаю, сами вы помните тот момент, когда обнаружили тело Эдвина Грина?

– Меня там не было, когда Фрида его нашла. Я чуть раньше поднялся к нам в спальню, а позже услышал ее крики с улицы. – Очевидно, Филипп хотел намекнуть, что ту ночь провел вместе с Фридой.

– Понимаю. Что ж, прошу извинить меня, мистер Коллинз. Но мне надо пойти поискать своего мужа.

Он посторонился, давая мне пройти, и я вышла в холл. Один вопрос не давал мне покоя.

Если мистер Коллинз провел ночь с Фридой, с чего это ей вдруг понадобилось бежать к летнему домику ранним утром?

Глава 20

Я с облегчением выдохнула, оказавшись внизу, в большом холле. Мистер Коллинз не вызывал у меня доверия, и находиться наедине с ним мне совсем не нравилось. Однако от моего внимания не укрылось, как он вдруг смягчился, заговорив о жене. Наверное, все же она была ему далеко не безразлична, как мне прежде казалось. И тут я задалась вопросом: какое значение это могло иметь для возможного мотива преступления? Ведь если он хотел защитить, обезопасить Фриду, тогда именно ему имело прямой смысл убить Изабель.

– А, вот ты где, дорогая. – Я подняла голову и увидела Майло. Он спускался навстречу мне по лестнице. – Как раз собирался пригласить тебя. Утро просто чудесное, снег тает. Не возражаешь против конной прогулки? Тебе это только пойдет на пользу – выбраться из дома на свежий воздух.

– Я бы с удовольствием, но… – Я вспомнила о костюме для верховой езды, насквозь пропитавшемся кровью, и с трудом подавила нервную дрожь. – Мне просто нечего надеть.