– А вы хотите убедить меня в том, что, зная Владимира Шелеста много лет, переходя за ним с одного места работы на другое, вы ничего не подозревали о его грязных делишках?! Вы – чистенькая? Вашему старому другу мало того, что он наворовал на государственной службе, так он теперь завел еще боевиков, которых боитесь даже вы! И может быть, на его совести уже не одна смерть…

Интуиция подсказывала Виктору, что он недалек от истины.

– Вы можете весь этот ваш бред доказать? – перебила его Игнатьева.

Ребров какое-то время молчал, прикрыв глаза и пытаясь успокоиться.

– Пока нет, – уже почти совсем равнодушным голосом сказал он. – И вероятно, вообще никогда не смогу это сделать. Но я все равно не дам вашему Шелесту покоя.

– Да вы просто мстите ему! Вами движет какая-то обида. Очевидно, у вас ничего не получается, и вы избрали меня в качестве человека, на котором удобно разряжаться.

– Если вы от меня устали, то пойдите к своему шефу и скажите ему об этом. Он вас быстро избавит от меня.

Виктор развернулся и пошел по бульвару в сторону Никитских Ворот.

– Я вас ненавижу! – громко сказала Игнатьева ему вслед.

– Я вас тоже! – бросил он через плечо.

Хотя Виктор изображал праведный гнев, он, по большому счету, притворялся. Когда Анна призналась, что ничего не рассказала о нем Кролю, у него появилась надежда, что она и в самом деле не имеет никакого отношения к тому, что творилось в компании «Русская нефть». И это давало ему шанс, что все еще может быть…

Глава XIV

НАУЧНО-СЛЕДСТВЕННЫЙ ОРГАН

1

Еще на подходе к секретариату редакции Ребров понял, что в стране произошло что-то особенное. Количество выбегающих из кабинета ответственного секретаря «Народной трибуны» Николая Головко и вбегающих туда журналистов явно превышало среднедневную норму. И это так же однозначно свидетельствовало о наличии суперновостей, как ударившие в Москве двадцатиградусные морозы – об окончательном приходе зимы.

Виктор зашел в кабинет и увидел за длинным, как командировка в провинциальный город, столом все руководство газеты, начиная от главного редактора и заканчивая редакторами отделов. А вдоль стен на стульях сидели рядовые «журналистские штыки», готовые в любой момент броситься в бой и добыть во славу любимой редакции необходимую информацию.

В этом бардаке на появление Реброва никто не обратил внимания. Оглядевшись, он подсел к одному из лучших репортеров «Трибуны» Гаязу Ситдикову, тоскливо дожидавшемуся очередного невыполнимого задания типа «Срочно дозвонись до министра внутренних дел и спроси его…» или «До подписания газеты выясни номера счетов, открытых в швейцарских банках нашими коррумпированными чиновниками…».

– Привет, – поздоровался Виктор. – Хочешь, с двух раз отгадаю, что случилось?

Ситдиков без особого энтузиазма кивнул головой.

– Кто-то проворовался в родном российском правительстве?

Теперь много повидавший на своем веку репортер покачал головой из стороны в сторону.

– Тогда… кого-нибудь убили. Скорей всего, крупного бизнесмена…

Предположение оказалось верным.

– Кого? – не отставал Ребров.

– Нашего алюминиевого короля… – Ситдиков назвал фамилию директора одного из крупнейших в стране металлургических комбинатов, который во времена ударно проведенной приватизации государственного имущества успел передать крупный пакет акций предприятия подконтрольным ему же финансовым структурам.

– Снайпер?

– Нет. Два бойких паренька поджидали директора во дворе его московской квартиры – сидели за мусорными баками. И когда он вчера поздно вечером приехал домой, эти ребята всего лишь с помощью автоматов искромсали два новехоньких «мерседеса». В одном ехал директор, а в другом – охрана. Жалко…

– Ты его знал? – поинтересовался Виктор.

– Я о машинах, – грустно уточнил огрубевший на своей работе душой Ситдиков. – Каждая из них стоила тысяч по сто баксов.

– Ну да, – попытался Ребров подлизаться к репортеру. – Как будто эти идиоты не могли выйти из машин и построиться перед киллерами, чтобы «мерседесы» остались в целости и сохранности…

Обычно такого рода события сталкивали с первой, а то и нескольких последующих газетных полос множество вполне приличных материалов, а коллектив редакции делился на две группы. Одни журналисты просиживали в буфете за чашкой кофе, так как что бы они сейчас ни писали, было работой на корзину. Другие же почти в буквальном смысле слова рыли землю в поисках информации, которая если и не проливала свет на убийство, то позволяла хоть в чем-то обскакать конкурентов.

– А ты чего сюда пришел? – потеплевшим голосом поинтересовался Ситдиков в благодарность за то, что Виктор также не одобрял расстрела «мерседесов».

– Хотел пристроить заметку на экономическую тему, – вздохнул Ребров.

– Интересную?

– Ну… смотря для кого.

– Понятно. Если в твоей заметке никого не убивают, тогда повесь ее на гвоздик в туалете и иди пить кофе, – дружелюбно посоветовал бывалый репортер.

2