Читаем Страна игроков полностью

- Возможно, я что-то не понимаю или не уловил каких-то деталей, но если кто-то в правительстве, напрямую связанный с мафией, и в самом деле контролировал твою любимую компанию и если эта заносчивая дама работает на них, то ты вел себя чрезвычайно глупо. Стоит ей сообщить своим друзьям о твоей дурацкой выходке, и сразу осуществится моя давняя мечта: сидеть в нашей комнате в редакции одному. О чем ты думаешь?! Тебе что, не терпится лечь в гроб? Давно не попадал в перестрелку? Зачем ты вообще устроил этот допрос с пристрастием?!

- Я специально провоцировал ее, чтобы она выдала себя. И, по-моему, мне это удалось. Ты видел, как она занервничала?! - Виктор все еще находился в состоянии крайнего возбуждения. - Теперь у меня нет никаких сомнений, что она вместе с ними...

- Камикадзе, - иронично хмыкнул Стрельник. - Ты посмотри на себя: грудь вперед, глаза горят... Ради чего столько эмоций?!

Внезапно в глазах Игоря мелькнула догадка. Он нахмурился и хлопнул себя по лбу ладонью:

- Слушай! Как же я сразу не понял! Ты к ней неравнодушен! - Это открытие настолько его взбудоражило, что он расплескал вино из бокала, но, вытирая платком руку, продолжал настаивать: - Да ты просто втюрился в нее! Да-да! И пытаешься ей доказать, что ты такой же крутой, как и ее друзья. Господи, верни этому человеку разум! Ты просто потерял голову, если думаешь, что у тебя что-то выгорит. Не будь идиотом, не играй с огнем! Я всегда пытался помочь тебе избавиться от провинциализма и всяких комплексов, но сейчас ты впадаешь в другую крайность - манию величия. Поверь, эта женщина не для тебя!

- Да пошел ты! - ругнулся Ребров. - Опять ты лезешь со своим психологическим анализом!

Их очередной джентльменский обмен мнениями закончился тем, что они опять поругались. Пытаясь поднять окончательно испортившееся настроение, Виктор налегал на спиртное и к концу приема был прилично пьян, тем не менее домой добрался за рулем своей славной "Лады", громко распевая: "Врагу не сдается наш гордый "Варяг", пощады никто-о не жела-ет!"

Дома он постоял под холодным душем, а потом сел за рабочий стол, включил настольную лампу и долго рассматривал выдранную им из старой подшивки газетную страницу с фотографией, на которой были запечатлены Шелест и Игнатьева.

Фотограф поймал момент, когда Владимир Шелест, очевидно, сказал что-то смешное. На его губах застыла скептическая, но сдержанная ухмылка - он не был простофилей, чтобы смеяться во весь рот, да еще своим же шуткам. Зато Анна Игнатьева улыбалась широко и открыто. Она была явно горда за своего шефа. Ей, без сомнения, нравилось быть рядом с ним, в его команде.

И это состояние счастья на лице молодой женщины просто бесило Реброва. Бесило, во-первых, потому, что это чувство вызвал не он. А, во-вторых, что его вызвал ненавистный ему человек.

4

На следующий после приема в "Метрополе" день Виктор проспал часов до десяти и приехал в редакцию очень поздно, в связи с чем Роман Хрусталев устроил грандиозный скандал. Впрочем, в последнее время он устраивал скандалы по поводу и без повода.

Да и в целом обстановка в отделе экономики была гнетущая. Что-то тягостное висело в воздухе - словно черная грозовая туча вот-вот обрушит гром и молнии на головы всех его сотрудников. А ощущение скорого краха происходило оттого, что взаимоотношения Хрусталева с руководством газеты все более и более накалялись.

Со времени той его нашумевшей на всю редакцию стычки с Семипалатинским из-за статьи Федора Щетинина Роман не пропускал ни одного повода для новых конфликтов, в чем проявлялся его упертый, порой невыносимо тяжелый характер. Было очевидно, что, даже несмотря на двадцатилетний стаж работы в "Народной трибуне" и немалые заслуги перед газетой, главный редактор и редколлегия выносят Хрусталева уже с большим трудом. Развязка была близка, и это нервировало всех.

- Чего он добивается? - как-то риторически спросил Игорь у Реброва. Неужели не понимает, что из-за него страдает весь отдел... И эта его маниакальная идея, что русская интеллигенция повинна во всех бедах своей несчастной страны... Он ею задолбал, кажется, уже всех.

- Но, может быть, у человека есть принципиальная позиция и он ее отстаивает, - попытался защитить своего начальника Виктор.

- Какая, к чертям собачим, принципиальная позиция?! - ругнулся Стрельник. - Хрусталев со своими принципами все больше напоминает вздорную бабу, которая мстит соседке всю жизнь за какую-то пустяковую обиду. Причем за какую - она давно забыла... Честно говоря, я думал о нашем шефе гораздо лучше...

Редактор отдела экономики и в самом деле постепенно превращался в объект насмешек и злословия всей редакции. И, что было хуже всего, он без всякого чувства самосохранения портил отношения со многими коллегами. Только на прошедшей неделе Хрусталев дважды выступал на утренних планерках с резкой критикой материалов, опубликованных на страницах "Народной трибуны". И каждый раз это заканчивалось безобразной перепалкой с Семипалатинским.