— Ну… Ты весь такой… Машина, волосы, — неуверенно попыталась объяснить я случайно вырвавшуюся фразу.

— Волосы? — повторил он, касаясь своих дредов. — Ты, вообще-то, о чем?

— Ой, да ладно. Ты ведь понял!

Он покачал головой, улыбаясь.

— Не особенно. Хотя, впрочем, как скажешь.

Мне показалось, что он хочет, чтобы я поскорее убралась из его машины. Господи, Кейтлин, конечно хочет! Ты просто странная девочка в форме болельщицы, которую он подвез до дома, не больше!

Но мне почему-то не хотелось уходить. Как будто я шла по длинному темному коридору, и вдруг рядом слегка приоткрылась дверь, и тонкий лучик света пролег на моем пути. Пока мы ехали домой, пусть даже в этом молчании, я чувствовала себя уверенной и сильной, но сейчас, сидя возле него в машине напротив дома соседей, глядя из окна на фонари на подъездных дорожках, я почувствовала, как снова становлюсь собой — простой и скучной.

Он сидел, откинувшись, в кресле, лениво глядя перед собой. Ждал, когда я уйду, повторила я себе.

Я протянула руку к дверной ручке, готовая выскользнуть наружу, когда он вдруг окликнул меня:

— Кейтлин.

Я обернулась. Зелёные глаза, безумная прическа, он словно оставил Майка Эванса на несколько тысяч миль позади. Мне почему-то вспомнилась Кэсс, лежащая с телефоном на кровати, хихикающая и глупо улыбающаяся.

— Да? — и раньше, чем я успела добавить еще что-нибудь, он притянул меня к себе, положив одну руку мне на затылок, и поцеловал.

Мы провели так почти полчаса, прямо перед домом Ричмондов, наших соседей, припарковавшись за их синим Шевроле. В этом была какая-то злая ирония.

Я почувствовала, как он расстегивает мой бюстгальтер, и подумала, что даже не знаю его фамилии. Отстранившись, я посмотрела в бездонные зеленые глаза.

— Какая у тебя фамилия?

— Биско, — прошептал он мне в ухо, все еще пытаясь справиться с застежкой. Наконец, ему это удалось.

Звук проезжающей мимо машины заставил вздрогнуть нас обоих. Мы застыли, и краем глаза я увидела мистера Карнеби, выгуливающего собаку. Он приближался к нам. Роджерсон нагнулся и потянул меня вниз — и мы сидели так, затаившись, несколько минут, надеясь, что сосед скоро пройдет мимо.

Я посмотрела на него. Эти зелёные глаза определенно были созданы для того, чтобы свести меня с ума.

— Роджерсон Биско, — повторил он, и я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

— Мне нужно идти, — произнесла я, медленно выбираясь наверх. Сосед уже отошел довольно далеко, мы были в безопасности. Что-то упало мне на колени, когда я села на сиденье. Мой бюстгальтер. Я вытащила его из-под одежды и запихнула в сумку.

— Куда идти? — мягко спросил парень, снова опустив ладонь на моё колено.

— Домой, — я попыталась пригладить волосы пальцами. — Я должна вернуться не позже полуночи.

— Прошло лишь пять минут, — сказал Роджерсон, взглянув на часы.

— Знаю. Я опаздываю.

Он снова притянул меня к себе и подарил долгий, прекрасный поцелуй. Не отрываясь от моих губ, он завел машину, и мы медленно поехали к моему дому.

— Ладно, — пробормотала я, снова отстраняясь, — мне нужно идти.

— Да. Как ты и говорила, — откликнулся он.

Я открыла дверь и, выйдя из машины, заметила, что в кабинете отца горит свет, а он сидит возле окна и что-то читает.

— Пока, — сказала я, гадая, увижу ли его снова, или для него это обычное дело — застрять в машине с болельщицей и почти снять с нее белье. Ответа не последовало, и я направилась к дому, крепко прижимая к себе сумку с бюстгальтером, лежащим на самом верху.

Менее чем за семь часов в моей жизни произошло что-то, полностью изменившее её, словно я свернула куда-то с известной мне дороги в тот момент, когда комментатор прокричал имя Кэсс. Как будто всё это — вечеринка, Роджерсон, безумные поцелуи — происходило с кем-то другим, но в то же время этот вечер казался таким… моим.

Роджерсон коротко нажал на гудок, и я обернулась, успев увидеть, как его машина отъезжает от нашей подъездной дорожки и набирает скорость.

Дома, умывшись и переодевшись в пижаму, я забралась в кровать и достала дневник из-под матраса. Снова открыв первую страницу, где пока было написано лишь одно предложение, я взглянула на пустые строчки.

Я писала, как если бы Кэсс могла прочитать всё это, как будто рассказывала ей историю сегодняшнего дня — как, услышав её имя, упала с пирамиды, как Роджерсон стоял, скрестив руки на груди, возле своей машины, как отказалась от протянутого Майком жакета, как провела полчаса, не отрываясь от парня, которого едва знала.

Когда я задремала, сквозь сон до меня донесся привычный визг тормозов байка Стюарта, и я, засыпая, представила, как он тормозит возле гаража, на этот раз удачно.

Этой ночью я впервые за долгое время не искала Страну грёз и Кэсс в ней.

Глава 5

На следующий день от Роджерсона не было ни слуху, ни духу. И через день. И через два дня.