Именно в этой последовательности мы и поступили. После помывки проследовали в столовую, где уже был накрыт впечатляющий стол, по центру которого лежал на оловянном блюде цельнозапеченный ягненок, приготовленный совсем без костей и фаршированный, помимо орехов и трав, тушками перепелок и жаворонков.

Только разлили по первой и употребили по ломтю ягнятины, заявились гулящие девки в сопровождении упомянутой солдатиком мамаши Пишот. Этакой недурственной блондинки лет сорока с впечатляющей грудью. Яркий образец хорошо сохранившейся и выдержанной красоты. Прямо воплощение моей юношеской мечты.

Именно с такой женщины и начал я свой тернистый половой путь. Марья Юрьевна. Первая моя тренерша. Особо не чинясь, она совратила меня, тринадцатилетнего, наставила на путь истинный и укатила в Америки, ловко выцепив старенького миллионера из гостевой ложи на чемпионате мира. Ее даже выпустили из страны, что по советским временам было неслыханно. Сейчас уже подозреваю, что, скорее всего, миллионщика таким образом плотно посадил на крючок приснопамятный «комитет глубокого бурения». Но это уже совсем другая история.

Так вот. С собой мамаша Пишот приволокла пяток девочек, одна из них, к моему удивлению, оказалась очень смуглой, с явной примесью африканской крови, правда, здорово разбавленной. Волосы уже не курчавились мелкими колечками, а вполне свободно вились. Симпатичная девчонка…

– Всех берем! И тебя, мамаша! А эта смуглянка – только моя, – сделал я вывод, совершенно не колеблясь. Мамашу я уже придумал для чего употребить, мулаточку – в свое личное пользование, а остальных – Туку. Этому кобелю еще и мало будет. Сделал приглашающий жест: – За стол, девы. И не чинитесь.

Мысль привести себя в порядок и заявиться по вечеру с визитом к Мадлен Французской испарилась, как и не было ее. Завтра, все завтра. А сегодня есть чем заняться.

Ели изысканные яства – мэтр Дюбуа действительно оказался на высоте, хлебали весьма недурственное вино и устраивали всяческие безобразия.

Девы изображали нимф: для этого я обмотал их простынями и натыкал в волосы пучки зелени.

А мы с шотландцем изображали сатиров. Ловили нимф по углам и употребляли со всем пылом. Правда, я естествовал исключительно смугленькую, которую звали Амирой. Хороша девка, а темперамент… у-ух. Огонь!

Одна из девушек притащила с собой арфу, на которой и тренькала, пьяно покачиваясь, разбавляя наш гвалт музыкой.

Мамаша, не без моего намека, положила глаз на Франсуа и всячески его обхаживала. Парень храбрился, но сидел за столом как на уроке у строгой учительницы. В общих безобразиях не участвовал, вид имел весьма страдальческий и лицо радикально алого цвета. Даже зажмуривался при виде особо раскованных наших поз.

Я решил немного подстегнуть события и шепнул пару слов «мамке». Женщина тут же, что-то ласково шепча слабо упирающемуся парнишке на ушко, увела его наверх, в свободную комнату. Правильно. Парень, скорей всего, девственник, так что требует особого деликатного обращения, и не след таинство первого захода на всеобщее обозрение являть.

Некоторое время оттуда доносилась только тишина, а потом пошел процесс. Затрещала кровать, стала повизгивать и страстно причитать мамаша Пишот.

– Порядок! – гордо заявил Тук и опрокинул очередную девчонку прямо на стол. – Я ж говорил!

Вроде порядок. И это хорошо, а то меня постоянно сомнения грызли.

Внезапно мне надоел всеобщий бардак, и я, забрав Амиру с собой, отправился в господскую спальню. Предаваться любви с толком и расстановкой. Ибо я только телом кобель молодой, а мозгами – совсем наоборот.

Описывать, что мы вытворяли, нет нужды, могу только сказать, что Амира оказалась не в пример искуснее своих товарок, хотя по сравнению с современными путанами – сама невинность.

Умаял я ее вконец и выбился сам из сил. И далеко за полночь наконец вырубился. Завтра в замок, начинать работу по смущению умов дворянских.

А если не поведутся?

А вот завтра и посмотрим!

Глава 13

Ночь прошла спокойно, если не считать случившегося далеко за полночь великого ора и шума в основном здании гостиницы.

Мы пробудились и наведались туда по тревоге в сапогах и исподнем, но оказалось – ничего страшного не случилось. Просто не просыхавший уже третий день кабальеро, то ли из Венгрии, то ли из Чехии, а возможно, даже из Польши, я так и не понял, словил белку и в одной короткой камизе носился с мечом в руках по этажам, гоняя чертей.

Нам-то что, пусть его самого челядь ловит, хотя очень любопытно пообщаться со средневековым представителем Восточной Европы. Но потом, когда выйдет из запоя.

Позевывая, досмотрел, как дворянчика все же изловили, и отправился досыпать, сделав дополнительный заход на Амиру.

Рано утром, рассчитав блудных дев, отправили их домой. Я напоследок поинтересовался у мамаши Пишот, как вел себя Франсуа. Он зависал с ней всю ночь, так и не пустив Тука в комнату. Впрочем, шотландца это не огорчило, он кувыркался сразу с тремя девочками на шкурах, лежащих в столовой на полу, там же и заночевал.

Женщина, пряча монеты в лиф, довольно прищурилась и заявила: