Читаем Страх перед страхом полностью

«Мы же вместе смотрели альбомы, и тогда она отнеслась к этим фотографиям абсолютно спокойно, – припомнила Дуня. – Что случилось? Почему она вдруг вернулась и буквально набросилась на них?! В конце концов, у меня дома были почти такие же снимки. Могла не воровать, а попросить у меня! Нет, ей нужны были именно эти, прямо сейчас… Ничего не понимаю!»

Антонина Григорьевна была уже в настоящей истерике. Она отрывисто что-то бормотала, нервно дергала листаемые страницы, чуть не вырывая их, и вслух клялась, что никогда не простит того, кто украл фотографии. Это же просто безбожно! Дуня молчала. Она заметила, что среди других снимков мелькнула фотография Ольги – большой портрет, сделанный вскоре после школьного выпускного бала. Наивный и в то же время странно ускользающий взгляд, матовая кожа, завитые темные волосы… Антонина Григорьевна, наткнувшись на снимок, замерла на миг, потом выдернула его из прорезей и швырнула на пол.

Дуня воскликнула:

– Зачем…

И осеклась, наткнувшись на яростный, ненавидящий взгляд. Она подала голос вовсе не потому, что хотела защитить хорошее фото, и уж, конечно, никаких теплых чувств к этой девушке она не испытывала. Они с Ольгой безмолвно оспаривали титул первой красавицы в их кружке. Соперничество было тем более жестоким, что ни одна из них его не признавала. Когда Ольга исчезла – Дуне стало легче дышать… А потом, когда та бросила Леонида, вся маленькая тесная компания дружно восстала против нее, осудила девушку, даже не потрудившись поговорить с нею самой, узнать, в чем же заключалось дело. Все было так просто – она нашла себе приятеля побогаче. Да и раньше никто ее особенно не любил. Кроме Леонида, конечно. Но вид этого портрета, теперь лежавшего на полу, почему-то напугал девушку. Как будто с пола смотрело живое улыбающееся лицо, и вот теперь его безжалостно топтали.

– Я выброшу все ее снимки, – пробормотала Антонина Григорьевна. – Я думала, что уже выкинула все, но их было слишком много… Мерзавка! Я уверена – Леню убили из-за нее!

– Ну что вы говорите… – начала было Дуня, но женщина уже не слушала ее.

Она лихорадочно, будто в драке, терзала страницы альбомов, и фотографий на полу все прибавлялось. Их все-таки осталось немало, хотя раньше было неизмеримо больше… Теперь женщина уничтожала последние следы бывшей невесты сына, безжалостно вырывая снимки из пазов, вскрывая прозрачные пленки… В конце концов, избавившись от всех фотографий до единой, она собралась было сгрести их и порвать, но Дуня выхватила у нее снимки:

– Я сама!

И не успела та опомниться, как девушка торопливо сунула снимки в свою объемистую сумку, все время висевшую у нее на плече. Но гнев Антонины Григорьевны остыл так же внезапно, как и разгорелся. Она бессильно опустилась на край дивана и заплакала, кусая мокрые пальцы и выдавливая слово за словом. Ей мешали рыдания, но кое-что Дуня все-таки поняла. И то, что она услышала, заставило ее остолбенеть.

Антонина Григорьевна возмущалась тем, что эта девица – имелась в виду Ольга – не пожелала оставить ее сына в покое, даже после того как он сам от нее отказался. А кто начал первым? Разве не она его бросила? Следовало иметь хоть каплю совести и по крайней мере не напоминать о себе! Так нет же – она написала ему письмо! Хотелось бы знать, что там было, в этом письме! Наверняка эта дрянь напоминала ему, что долг все еще не выплачен… Да разве он в этом виноват?! Он ведь занял эти деньги, вовсе не собираясь никого обманывать, – просто не смог потом их вернуть…

– Он не был создан для коммерции… – всхлипывала женщина. – И поэтому прогорел… А эта дрянь, эта дрянь… Я уверена – она решила ему сделать какую-то пакость и натравила на него мужа… Поэтому Леню убили!

– Я ничего не понимаю, какой долг?! – воскликнула Дуня.

– Ты ничего не знаешь, он об этом никому не рассказывал… – Антонина Григорьевна больше не плакала. Она сидела на диване, бессильно сжимая руки и глядя в пространство опухшими, покрасневшими глазами. Дуня осторожно присела рядом. – Это была неудачная попытка, опыт… Если бы знать, как все в конце концов обернется… Он просто хотел заработать денег. И для кого? Для нее же, для этой девчонки…

Так Дуня узнала все – и о сумме долга, и о процентах, и о метаниях Лени, который никак не мог найти выхода из создавшейся ситуации. И о его компаньоне – бывшем сокурснике в институте. Этот парень не был членом их тесного кружка, он всегда держался особняком. Дуня даже с трудом вспомнила его – он был ничем не примечателен, да к тому же давно бросил учебу.

– Так Ольга вышла замуж за кредитора? – повторила она, совершенно растерявшись. – Зачем? Почему?

– Да потому что у него были деньги, а у Лени уже одни долги… И расплатиться он мог, только продав нашу квартиру! – Она с яростью обвела взглядом стены комнаты. – Тогда мы с ним оказались бы на улице. А его отец… Он и мог бы помочь, но Леня сам не хотел его ни о чем просить. Единственное, что он от него принял, – это работу… Потому что нужно ведь было как-то жить. И то Ленька мучился, хотел переменить место. Потому и связался с коммерцией…