Читаем Страх полностью

– Майор жандармерии вкратце рассказал мне о жизни Флореса. Нет, он никогда не был женат, и у него никогда не было детей. Имя Мария ни разу не встречается в его досье. Может, она мать ребенка, чьим скелетом мы располагаем, а Микаэль его отец? Тесты ДНК должны будут нам помочь узнать, связан ли младенец генетически с фотографом.

– По словам Ги Брока, отец Микаэля часто ездил в Испанию, – подчеркнула Камиль.

– Думаете, он виделся с Марией? По-вашему, эта женщина была связана не с Микаэлем, а с его отцом? И ее беременность – результат их связи?

– Такая возможность есть. Снимок-то довольно старый. И к тому же остается еще семейный альбом с вырванными страницами… Словно старались сохранить какую-то тайну.

– В таком случае я попрошу также сравнить ДНК скелета с ДНК Жан-Мишеля, которая должна быть в базе данных. Посмотрим, не обнаружится ли родственная связь.

Молодая женщина рассматривала фотографию изувеченного отца, которую Белланже извлек из досье Ги Брока. И высказала вслух свои соображения:

– Присутствие трех концентрических кругов под разными посланиями и на месте убийства Жан-Мишеля Флореса недвусмысленно доказывает, что ваша нить и моя связаны. Они являются частью одного клубка. Клубка со многими убийцами, похитителями, насильниками, называйте их как хотите.

– Есть и другая связь, помимо кругов, – задумчиво заметил Шарко. – Это пристрастие к анатомии, препарированию и многочисленным наблюдателям… Наблюдатели на картинах, наблюдатели на месте убийства Флореса. Те, что на картинах, – это люди влиятельные, наделенные властью, они принадлежат к избранным кругам общества, считают себя стоящими выше народа и присваивают себе право пренебрегать запретами. У меня чувство, что типы, которых мы ищем, тоже подходят под эту модель. Люди, которые считают себя привилегированными, которым позволено все. Не будем забывать, что Луазо платил Николичу десятки тысяч евро. Ведь эти деньги наличными брались откуда-то? Наверняка из туго набитых кошельков.

Его дедукция наводила на размышления. Все согласились и приняли к сведению. Франк продолжил:

– Типы, замешанные в нашем деле, имеют одни и те же вкусы, одно нездоровое пристрастие к препарированию. И им хочется, чтобы на них смотрели, восхищались ими. Хочется также просто «видеть». Луазо снимал на камеру своих пленниц, чтобы показать, на что он способен… А КП отвечал ему любезностью на любезность: прислал фотографию отрезанной головы. «И кстати, полюбуйся на мою работу», – сказано в послании, обнаруженном в электронной почте Луазо.

– Думаешь, Флоресов убил этот КП? – спросила Люси.

– Быть может. Во всяком случае, кто-то из них. У Жан-Мишеля была содрана кожа, а мы знаем, что КП изготовил бумажник из человеческой кожи… Зато глаза остались на месте, в противоположность глазам его сына.

– И Брока еще говорил о способе умерщвления, он совсем другой, – уточнила Камиль.

– Значит, фотографа, возможно, убил сам Харон, а с отцом позволил действовать КП.

– То есть учитель или учителя позволили орудовать ученику?

– Вполне допустимо. КП действовал, а Харон и его подручный упивались кровью Флореса на скотобойне.

– Психи…

– Психи, у которых оказалось достаточно сродства душ, чтобы дойти до таких крайностей. Учителя и ученик? Ученики и учитель? Три типа, которые, как и Луазо, считают себя выше правил и переходят из круга в круг с вполне определенной целью.

Последовало тягостное молчание. Шарко поболтал виски в своем стакане, ища, быть может, ответы в янтарных отсветах напитка. Ему никак не удавалось составить себе ясное представление о тех, с кем они имели дело. Наверняка как раз потому, что их было несколько, составить психологический портрет почти невозможно.

– Паскаль смог получить список работников орлеанского больничного центра? – спросил он.

– Он связался с директором и сегодня отправил официальный запрос. Завтра, если все пройдет хорошо, получим список всех КП и ПК, от уборщиков до хирургов.

Белланже посмотрел на Люси.

– Сможешь помочь Паскалю? Возьмитесь за это вдвоем, это наш лучший след.

– Неплохое упражнение, чтобы вернуть себе форму, – отозвалась Люси. – И не слишком трудное – ни в физическом плане, ни по сложности.

Николя потер затылок.

– Что еще?

– Самое главное: Стикс, – бросила Камиль. – Исходя из того, что вы мне рассказали, я думаю, что это краеугольный камень всего нашего дела. Место, где наверняка Луазо, КП и Харон встретились, что называется, во плоти. Учитывая послание на стене дома в лесу Алат, есть шансы найти там, в частности, КП. Харон ведь ясно написал: «Найди К у Реки для другой встречи».

Она перевела взгляд на Шарко.

– Лесли Бекаро, она же Горгона, – женщина. Так что вам потребуется женщина, чтобы туда спуститься. А я как раз та, что вам нужна. Вы все полицейские с набережной Орфевр и наверняка уже где-нибудь засветились. Представьте, что вас знают в лицо, в том числе и ваших коллег-женщин. Зато нет ни малейшего риска, что кто-нибудь узнает меня. Народ там сходится в воскресенье вечером, я уже вернусь из Испании.