Это был продавец, который вознаградил его простым: «This is OK…»

Шарко с трудом поднялся и выглянул на улицу. «Форд-мустанг» удалялся, все так же медленно, и свернул на перпендикулярную улицу. Сыщик искренне поблагодарил продавца и протянул ему еще одну купюру.

Потом вышел из магазина и поковылял, держась начеку, по теневой стороне тротуара.

Он поспешно добрался до своей машины и дрожащим пальцем ввел пункт назначения в навигатор GPS: Арекито.

70

Сыщиков впустил сам Альбан Кутюр в белом халате, заляпанном прозрачной жидкостью, наверняка формалином. Глаза директора лаборатории были налиты кровью, и он воспользовался их приходом, чтобы глотнуть побольше свежего воздуха. Первым его вопросом было:

– Поймали Камиля Прадье?

– Он умер. Попал в автомобильную аварию.

Услышав новость, пораженный Кутюр застыл. Ему понадобилось несколько секунд, прежде чем он пришел в себя и вновь обрел свой профессионализм.

– Я… кроме вчерашнего тела, я обнаружил еще одно, – сказал он многозначительно. – Опять женщина, была в баке номер два, на самом дне. И тоже с татуировкой на затылке. Довольно молодая. Я бы сказал, лет двадцать.

Люси и Белланже переглянулись и молча последовали за патологоанатомом. Кутюр шел впереди, все еще потрясенный внезапной кончиной своего сотрудника.

– Я заглянул в информационную базу лаборатории, – продолжил он. – Сейчас в наших резервуарах шестьдесят семь полных тел, но зарегистрированы из них только шестьдесят пять. Так что два тела попали в лабораторию нелегально.

Он остановился в зале препарирования среди выстроенных рядами столов и серьезно посмотрел на своих сопровождающих.

– Вы оказались правы. Камиль занимался тут довольно гнусными делами, и, похоже, исключительно по ночам. У обоих женских тел… э… удален кожный покров с задней части бедер, со спины и рук. Кроме того, они были изнасилованы. Причем post mortem, то есть посмертно, в этом нет никакого сомнения.

Люси сжала кулаки.

– Гнусный некрофил, – процедила сквозь зубы.

– И не только, – добавил Белланже. – Увы, не только.

– Потому-то он и оставлял при себе некоторых девушек, вместо того чтобы избавиться от них, – сказала Люси. – Они были объектами его сексуальных фантазий. Трофеями. Он не мог удержаться от обладания ими.

– Вы мне не сказали, удалось ли вам разгадать точный смысл татуировок, – сказал врач.

– Мы думаем, что буквы В или АВ обозначают группу крови. Насчет остального пока не знаем.

– Я почти уверен, что речь идет о серологических HLA-типажах.

Николя Белланже нахмурился:

– А нельзя ли яснее?

– Идемте. Вы сейчас быстро поймете.

Он привел их в помещение, располагавшееся прямо под ними, туда, где Прадье обычно препарировал трупы. На стальном столе белела какая-то масса. Это было тело молодой женщины, вынутое из бака и поднятое сюда на лифте. Оно лежало спиной кверху. Череп был обрит, почти вся кожа содрана.

Люси и Белланже переглянулись. Капитан полиции достал свой блокнот, нашел список татуировок. И нахмурился:

– Этой тут нет.

Люси не поверила. Взяв у него блокнот, поискала. Тщетно. Кутюр протянул Белланже небольшую бумажку:

– А это татуировка второго трупа.

Новый взгляд в блокнот.

– И этой тоже нет… А другие? Вы уверены?

Альбан Кутюр кивнул:

– Да, я все проверил, труп за трупом.

Надев новую пару резиновых перчаток, он перевернул тело на спину. Таз был перечеркнут большим вертикальным разрезом, зашитым черными хирургическими нитками. Лицо было почти желтое. Одутловатые веки как будто запали.

– Я достал его из бака номер два, – уточнил врач. – У обоих тел одни и те же характеристики: большой, грубо зашитый разрез брюшной полости. И у обоих извлечены глазные яблоки. Первый труп я уже вскрыл. Но хочу, чтобы вы сами удостоверились. Я почти уверен, что и второй представит те же характеристики. – Он взял скальпель. – Вы позволите?..

Полицейские отступили.

Альбан Кутюр точным движением лезвия вспорол хирургическую нить.

– Предполагаю, вы уже присутствовали при вскрытии?

Сыщики кивнули.

– Тогда вы быстро поймете, что тут не так.

Альбан Кутюр раздвинул в стороны желтоватую, дряблую плоть.

Люси вытаращила глаза.

– Как и в первом теле, тут изъяты почки, сердце, печень, легкие, – заявил Кутюр. Потом приподнял веки трупа тупым концом скальпеля. – И к тому же глаза, как я вам уже говорил.

Полицейские онемели. Главные артерии и вены были подхвачены маленькими зажимами и свисали в пустоту. Тело оказалось буквально выпотрошено. Разграблено этими чудовищами, превращено ими всего лишь в источник сырья, в месторождение органов.

Бедные девушки были похищены, изнасилованы, ограблены. Осквернены даже после смерти.

Несмотря на всю гнусность этого открытия, Люси пыталась сохранять спокойствие. Потому что так было надо. Потому что гнев, паника – худшие враги полицейского и только мешают ему думать.

Николя Белланже готов был сорваться. Повернувшись к ним спиной, он врезал кулаком по стене.

– Вы думаете, что Камиль Прадье мог сделать такое? – спросила Люси.

Кутюр пожал плечами, глядя на Белланже, метавшегося взад-вперед, как лев в клетке.