Осторожно ступая, Николя продолжил свое бесшумное передвижение по холлу. Все тут было чистенько, опрятно, по-военному аккуратно. На плитках пола ни бумажки, ни пятнышка, ни пылинки. Маньяк, как и Луазо.

В глубине имелась дверь, закрытая на засов. Все сигнальные лампочки Белланже замигали.

Он отодвинул засов, потом как можно медленнее повернул дверную ручку.

В темноте терялись ступени бетонной лестницы. Подвал…

Стиснув зубы, сыщик нажал на выключатель. Раздался щелчок, который он постарался максимально заглушить ладонью. Прислушался, затаив дыхание, но не уловил никакой реакции на втором этаже. Стук сердца отдавался у него в висках.

Ступени манили спуститься. Он шагнул на них и после поворота оказался в большом бетонном помещении с очень низким потолком. Садовый инвентарь, груда сломанных или ненужных предметов. Были тут также дрова, дощатые ящики, растопка для камина. Ничего анормального. Белланже бросил взгляд на свой телефон. Он потерял сеть.

Вот дерьмо.

Он двинулся к проему без двери, ведущему во второе помещение.

И окаменел.

Прямо перед ним было что-то невообразимое.

В глубине помещения с бельевой веревки свисали целые полотнища человеческой кожи, растянутые с помощью бечевок и крючков. Содранные с рук, спины, бедер. Все это пахло кожей, больничными химикатами, дубленой плотью. Николя закрыл нос рукавом пиджака. Он заметил канистры с формалином, щипцы, скальпели, даже швейную машинку. Посреди всего этого царил металлический стол, похоже, кустарного изготовления, учитывая его грубые сварные швы, винты. На нем лежали куски кожи, нитки, инструменты для резки, иглы. Прадье как раз шил что-то, напоминавшее кожаную флягу. В банках вокруг были волосы, зубы, ногти.

Белланже продвигался среди этих человеческих останков, которые Прадье пускал в дело здесь, в своем собственном подвале. Дубил, обезвоживал, шил, использовал части трупов из лаборатории, чтобы изготавливать из них «объекты», которые затем, скорее всего, продавал на Запретном рынке. Такому извращенцу, наверное, было очень приятно платить за покупки, доставая деньги из бумажника из человеческой кожи, или угощать такого же психа из гнусной фляги, говоря ему: «Ты даже не представляешь, что сейчас поднес к своим губам».

Плоды Зла в чистом виде.

Николя решил удостовериться, что тут нет никаких следов его Камиль. Стал кружить по этому лесу человеческих кож, с трудом сдерживая тошноту. Когда он проходил, некоторые крючки или натянутые бечевки шевелились, розоватые пелены касались его, словно множество нежных и хрупких детских рук. Ему приходилось сдерживать себя, чтобы не закричать.

Убедившись, что никто здесь не заточен, Николя поспешно повернул назад.

Достигнув подножия лестницы, он сразу заметил прозрачную жидкость, струившуюся у его ног.

В нос ударил резкий запах.

Бензин.

И в этот момент вокруг него вспыхнуло голубоватое пламя.

В темноте эхом отдался грохот с силой захлопнутой двери.

61

В недрах анатомической лаборатории стоял отвратительный запах формалина.

Он щекотал ноздри, проникал в каждую альвеолу легких, всасывался в кровь и бичевал мозг.

Помещение освещал голубоватый свет, отчего создавалось впечатление, будто находишься под водой. Никаких окон. Мелкая белая и голубая фаянсовая плитка от пола до потолка. Слева приоткрытая дверь с надписью «Зал шприцевания». На стальном столе лежала пара ног желтоватого цвета, без тела. Рядом находилось другое помещение, холодильная камера. А все остальное пространство занимали четыре накрытых кожухами огромных бака с бортами метровой высоты. Надпись гласила: «Общая глубина 2 метра». Сверху спускались толстые цепи, один конец которых был присоединен к подъемнику, а другой уходил в глубь резервуара.

Люси пыталась прямо стоять на ногах, но запах вызывал тошноту. Кутюр заметил ее замешательство:

– Хотите вернуться наверх?

– Нет, все в порядке.

Альбан Кутюр указал на резервуары:

– В баках один и два содержатся целые тела, в других отдельные части. Я сниму покрышку с первого номера, которым сегодня утром интересовался Камиль. Не наклоняйтесь над ним слишком надолго, потому что быстро опьянеете от паров формальдегида. Борта баков прозрачные, через них можно видеть верхние тела, но не те, что в глубине.

Директор лаборатории снял брезент с первого бака.

Кошмар.

Казалось, трупы грациозно плывут друг над другом. Они были белые, как свечной стеарин, лица одутловатые, веки неплотно прилегали к глазным яблокам, рты казались увеличенными из-за жидкости и толстого оргстекла. При этом освещении они походили на жутких марионеток.

Нижние трупы терялись в темноте.

Люси сначала не могла двинуться с места, и ей пришлось преодолеть свой страх, чтобы наклониться над чаном. Но даже задержав дыхание, она ощутила одуряющие пары в своей трахее, в своих легких. Потом она обошла резервуар вокруг, глядя только через стекло.

И наконец выпрямилась.

– Видны не все головы, некоторые… неудачно расположены. Можно их рассмотреть поближе? Достать оттуда?

Кутюр вздохнул. Показал на цепи, присоединенные к большому механизму: