Читаем Страх полностью

Люси показала ему фотографию с отрезанной головой.

– Вот зачем. Возможно, имейл с этим фото был отправлен с его компьютера. Присутствие Прадье в лаборатории сегодня в пять утра и тот факт, что он в это время прикасался к трупам, наводит на мысль, что он хотел избавиться… от чего-то. Возможно, что тела, которые мы ищем, все еще здесь, в этих стенах, а ваше неожиданное появление, очевидно, сорвало его планы. Их можно опознать по татуировкам на затылке. Буквы, цифры… Это вам что-нибудь говорит?

Директор покачал головой:

– Совершенно ничего. Знаете, в подвал спускается очень мало людей. Это его вотчина. Даже я стараюсь не соваться.

– Вот именно.

Альбан Кутюр вздохнул:

– Ладно. Но я бы хотел вас предупредить: надо иметь очень крепкий желудок.

Люси кивнула:

– Мне не впервой. Какой он, этот Камиль Прадье?

– Спокойный, сдержанный. Прекрасный работник, с ним никогда не было ни малейшей проблемы. У него немного навязчивая склонность к чистоте и наведению порядка, но здесь это скорее достоинство.

– Никогда не было странных поступков, реакций?

Врач покачал головой:

– Насколько мне известно, нет, кроме сегодняшнего утра. Камиль вовсе не экспансивен, и это еще мало сказано. Делает свою работу быстро и хорошо. Немногословен. А в остальном я его и не знаю.

Он пригласил ее следовать за собой. Через приоткрытую дверь слева был виден маленький амфитеатр. Кутюр прихватил в кабинете ключи, толкнул распашную дверь и включил свет. Неоновые лампы загудели и осветили стерильное помещение, где рядами стояли десятки столов для препарирования. Ярко блестели хирургические инструменты на полках, металл рабочих поверхностей, выступающие углы. Однако, несмотря на чистоту, тут витал трупный запах.

– Вот здесь студенты и практикуются в препарировании, – объяснял Кутюр. – Будущие хирурги, врачи, в том числе и скорой помощи, дантисты с медицинского факультета университета. Иногда у нас покупают тела или арендуют на время лаборатории крупных фирм. Им случается также проводить свои исследования прямо здесь.

– Что вы подразумеваете под крупными фирмами?

– Те, что выпускают автомобили, например. Не так давно они брали тела для своих аварийных испытаний. Армия тоже пользуется нашими услугами, чтобы тестировать оружие. Но сегодня, пожалуй, тела уже реже покидают эти стены.

– Реже, но все-таки случается?

Директор не ответил и направился к лестнице. Люси прошла мимо странных сосудов, наполненных жидкостью, в них плавали руки, ноги и другие части человеческого тела. Настоящий музей ужасов.

– Откуда к вам поступают трупы? – спросила Люси.

– От людей, оставляющих свои тела в дар науке. По большей части это бывшие токсикоманы, которые хотят отблагодарить больницу, или люди, желающие избавить своих близких от расходов на погребение, или же те, кто просто хочет принести пользу. Их доставляет «скорая помощь», неотложка, а затем уже Камиль распоряжается ими в пределах лаборатории. Тут он полностью автономен.

– Что вы понимаете под словом «распоряжается»?

– Прием, регистрация, подготовка, а после использования отправка на кремацию. Мы сотрудничаем с крематорием, который расположен в нескольких километрах отсюда.

Он говорил о телах как о предметах. Они спустились по лестнице на первый подземный этаж. Директор зажег свет. Снова послышалось электрическое гудение. Относительно небольшое помещение было снабжено стальным, безупречно чистым столом. В углу стояли носилки. В глубине виднелась дверь, а за ней лифт.

Имелись тут и усовершенствованные машины – насосы, магнитные смесители химических продуктов, а также различные инструменты – секачи, молотки, ручные и ленточные пилы. Люси сразу же заметила среди них приспособления для снятия кожи. С помощью как раз такого орудия у Жан-Мишеля Флореса была содрана кожа со спины и задней части нижних конечностей.

– Здесь Камиль проводит бо́льшую часть своего времени, – сказал директор лаборатории. – Надо вам сказать, что не существует диплома препаратора-анатома, это гибридная профессия, которой обучаются, так сказать, без отрыва от производства, если допустить такое выражение. В силу того, что он досконально знает человеческое тело, препаратор со временем приобретает превосходные медицинские навыки, но изначально он работник морга, бальзамировщик и все в таком роде.

– А раньше Камиль каким ремеслом занимался?

– Был мясником. Семейное дело, от отца к сыну. Впрочем, он был хорошим мясником, похоже, его лавка процветала. Но он все бросил и поступил сюда. Работает у нас уже больше десяти лет. Как препаратор он самый лучший. Анатомия очень его увлекает. Думаю, что если бы он с самого начала получил правильную ориентацию, то стал бы врачом или хирургом.

Мясник. Люси с трудом представляла себе, каким должен быть человек, чтобы он мог проводить свои дни в столь мрачном месте. Но теперь она была почти уверена, что нашла того, кого искала.

– Как вы думаете, фото отрезанной головы могло быть сделано на этом столе? – спросила она.