– Пошла в палату быстро! Врач ходит по расписанию!!! – огрызнулась она в ответ.

Я не стала отвечать ей, как я это делаю обычно, а просто молча пошла в свою палату, надеясь на то, что мой врач мой делает обход и по утрам.

И, бинго… Он пришел снова спустя 10 минут.

Павел Викторович снова, как и прежде, молча вошел и сел, а потом заговорил со мной.

– И снова здравствуйте, Виктория. Как ваше самочувствие?

И тут я, не выдержав, стала ему все высказывать! Я говорила о том, как мне тут плохо и что я хочу домой. Я была в сильной истерике и даже не знаю как это у меня вообще получилось. Но я начала рыдать и не могла остановиться.

Павел Викторович замолчал и спустя 10 минут воскликнул: «Санитары! В 20 палату. Бегом в комнату на ток!».

Я немного успокоилась, но снова впала в слезы. Я поняла, что сопротивляться санитарам бесполезно. Я и не сопротивлялась, но когда они меня уводили, я оглянулась посмотреть в лицо врачу и увидела – как он пустил слезу.

«Что? Что это может значить? Он что-то знает? Или скрывает?» – подумала я.

Потом меня посадили на стул, привязали, подключили мне к голове ток и начали пропускать через меня высокое напряжение.

Я кричала так, что надорвала свои связки.

А потом… Я просто отключилась.

Глава 3

Я очнулась от мощного потока холодной воды, которым меня хорошенько поливала медсестра. Сознание было слегка затуманенным. Ощущалась сильная слабость.

Я закрыла лицо руками, пытаясь избежать воды, и нервно крикнула: «Хватит!».

– А ну закрыла свои рот и убрала руки!!! – прошипела она.

Сидя в душе на плитке, я просто опустила руки. Мне оставалось только терпеть, в то время как меня окатывают очень холодной водой.

«Стоп душевые процедуры!» – раздался голос медсестры.

Она повесила душ и ушла, а я осталась сидеть и дрожать от холода. Свет так и не погасили.

Я прилегла на плитку. Мне очень хотелось спать, и было уже все равно на то, что она холодная. Ведь я могла попросту простудиться и заболеть. Но я не думала об этом. Мне просто хотелось спать.

Но как только мои веки начали опускаться, так вдруг…

– Встала и пошла за мной!!! – услышала я голос сзади.

Я очень медленно стала подниматься, прикрывая грудь и нижнее место своими руками, и вяло-вяло пошла за медсестрой.

– Пошевеливайся!!! – кричала мне вслед медсестра.

Я не могла идти быстрее. Мои ноги подкашивались, сил не было практически никаких.

Мы подошли к карцеру, и я даже не стала спрашивать почему. Я просто хотела спать, будучи сильно изнуренной.

За мной закрыли дверь. Мне показалось, что в карцере свет стал более ярким. Удивительно, ведь до этого было намного темнее.

На кровати лежала одежда, и на ней было написано – «одевай».

Я, не задумываясь, сразу оделась. Это были не робы, а обычная простая повседневная одежда. Та, в которой люди ходят днем.

Одев одежду, я прилегла поспать.

Проснулась я от какого-то стука, Свет был такой же яркий. Перед дверью лежал какой-то конверт.

Я открыла его, а там были какие-то ключи, и лежала записка следующего содержания:

«Прочитав эти строки, бери ключи, открывай дверь камеры, беги направо по коридору. Там будет открытая дверь. Я буду ждать тебя в машине»

Я не могла понять – кто это такой или такая, но я не стала делать подобную глупость. Просто смыла конверт в унитаз и легла дальше спать.

Проснулась я утром оттого, что надо мной стоял силуэт медсестры, которая командным голосом сказала: «Села и подставила руку!!! Пришло время уколов!!! Потом к тебе придет твой врач!!!!».

Я сделала все как сказала медсестра.

Затем, будучи в полном спокойствии и с синяками под глазами от последних событий, я ожидала своего доктора.

Вошел Петр Викторович и на этот раз он прямо с порога спросил: «Почему?».

– Что, почему? Павел Викторович?

Было видно, что он еле сдерживает слезы, но меня это вообще никак не трогало. Мне было безразлично. Я просто сидела, уставившись на стенку, и говорила с ним, не подавая никаких эмоций.

«Если ты этого не сделаешь, то тебя постигнет лоботомия! Сделай это следующей ночью. Я тебя очень прошу», – тихо прошептал он.

И снова было видно, как он еле сдерживает слезы, а было опять все равно. Может это потому, что я была под действием уколов? Или мне просто было безразлично от поведения врача?

Далее было пятиминутное молчание. Павел Викторович встал, посмотрел на меня и ушел. Дверь за ним закрылась. Я снова осталась в карцере одна.

Мне оставалось только сидеть и смотреть на стену. Больше меня ничего не волновало в тот момент, кроме мыслей о том какого цвета стены, почему они именно прямые, а не изогнутые, зачем кладут столько смазки и укрепляют стену железными прутьями, вместо того, чтобы просто поставить ее.

Наступила ночь. Я снова спала и снова проснулась от шума. На этот раз в створке двери карцера стоял какой-то человек в маске с дубинкой.

Как только я хотела спросить кто он, так сразу же последовал удар по голове, от чего я просто вырубилась.