Читаем Stoykiy полностью

— Да. Отличная идея. — Эрик тоже загружает свою тарелку, и мы направляемся во внутренний дворик. Мы садимся на ступеньках, и я ставлю тарелку на ноги.

Вдалеке я слышу крики детей и звуки смеха. Я оглядываюсь вокруг, чтобы найти источник шума.

— Ты знаешь своих соседей?

— Вроде того. Достаточно, чтобы помахать рукой, когда мы проходим мимо, но недостаточно, чтобы запомнить имена детей.

— Хм. — Я жую кусочек бекона.

— Мы были в комнате моих родителей.

Не ожидая такого признания, я чуть не давлюсь беконом, но Эрик похлопывает меня по спине.

— Я в порядке, — прочистив горло, я спрашиваю: — Тебе трудно быть там?

— Да. Я убрал комнату и добавил всю новую мебель. Я сделал то же самое со своей детской комнатой, но оставил гостевую комнату такой же. Отчасти ты застала меня врасплох, когда спросила, но я должен был знать, что ты заметишь.

— Замечу что?

— Каким… безжизненным кажется этот дом. — Он пожимает плечами и запихивает в рот последний кусочек своей еды.

— Не весь дом, только ту комнату. Там пусто.

Поставив тарелку на ступеньку у своих ног, Эрик поворачивается ко мне.

— Я хочу сводить тебя кое-куда сегодня. Ну, на самом деле, в два места.

— Хорошо. — Я с нетерпением жду, куда мы пойдём.

***

Когда мы оказываемся на кладбище, я вроде как жалею, что не спросила, куда мы направляемся. Эрик останавливает свой четырёхдверный джип и глушит двигатель. Не говоря ни слова, он выходит и подходит ко мне, затем открывает дверь и помогает мне спуститься.

Его рука в моей указывает путь, и я прикусываю губу, чтобы остановить вопросы, слетающие с моих губ.

— Смит всегда спрашивал меня, куда я уйду, если исчезну. Обычно он думал, что я где-то в запое, что иногда и случалось. Но большую часть времени я был бы здесь. Если бы я не работал, я приходил бы сюда навестить их. — Он останавливается перед двумя большими надгробиями и кивает на них. — Я бы остался в пляжном домике один, — добавляет он. — Потом я бы пришёл сюда.

Он кладёт руку на камень.

Мэй Мари Андерсон

Любящая жена и мать

— Только после Софии у меня хватило смелости подойти и поговорить с ними, — его рука движется к камню чуть большего размера.

Андреас «Эйс» Уильям Андерсон

Преданный муж и отец

— …чтобы попросить прощения. — Он поворачивается ко мне и кладёт свою руку, теперь холодную от цементного блока, на моё лицо. — И когда я встретил тебя, когда я понял, что действительно чувствую к тебе, всё встало на свои места. Я понял последние слова моего отца; я понял, что на самом деле он был разочарован не во мне, а в себе за то, что возложил на меня такую ответственность. Я был всего лишь ребёнком. — Он опускает руку и голову.

— Ты был. — Мне нравится, что он не считает себя ответственным.

— Крис был болен в ту ночь. Наверное, единственный раз в своей жизни он боролся с желудочным гриппом. Я помню, как он вошёл на кухню с пакетом для рвоты в руке. Моя мама бросила на него долгий взгляд; он был бледен, почти казался зелёным, и она прогнала его, но он отказался уходить. — Он смеётся. — Ей пришлось позвонить моему отцу и заставить его приказать Крису уйти.

— Они не собирались убивать мою маму. Всё, чего они хотели, — это украсть её драгоценности и взломать сейф. Они поиздевались над ней, изнасиловали её и угрожали кучей дерьма. Это произошло, когда они отбросили её, и она ударилась головой о кофейный столик. Это и убило её. Когда мой отец застрелился, шум предупредил Криса, что что-то не так. Он нашёл меня. Их. Он нашёл нас всех.

Моё сердце разбивается ещё сильнее каждый раз, когда я слышу его историю. Каждый раз я узнаю всё больше подробностей. Слова ему не помогут. Не имеет значения, что я скажу, ничто не сможет заставить его почувствовать себя лучше. Поэтому я делаю единственное, что умею. Я обнимаю его и прижимаю к себе так крепко, как только могу.

— Каким-то образом они добрались до входной двери, поэтому я предположил, что они уже прошли через охрану у ворот. С моей стороны было глупо открывать им. Я думал, они что-то доставляют. Крис винит себя так же сильно, если не больше, чем я. Мы всё ещё ссоримся из-за этого по сей день, но я надеюсь, что настанет время, когда мы оба сможем думать о моих родителях без того, чтобы первой мыслью была их смерть.

— Я тоже на это надеюсь.

Эрик целует меня в макушку, и мы стоим так некоторое время. Я действительно чувствую себя польщённой тем, что он привёл меня сюда и поделился этим со мной. Вибрация от его телефона прерывает наш момент, и он вздыхает, прежде чем вытащить его из заднего кармана.

— Чёрт. Я должен ответить, детка.

Мужчина отвечает на звонок и отходит на несколько футов, пока я сажусь на скамейку прямо напротив могил его родителей. Я не слышу никаких слов, но я определённо чувствую сердитый тон в его голосе. Когда он возвращается и встаёт передо мной, становится более чем очевидно, что я права. Его челюсти плотно сжаты, и он засовывает телефон в карман с такой силой, что я удивляюсь, как джинсы не порвались.

— Мне нужно ненадолго съездить в «Фирму».