Уже боковым взглядом наблюдая, как падает Дима, Володя юркнул в дежурку. Прокравшись через помещение, вышел за Стасом с другой стороны трехэтажной надстройки, с торца которой размещался витраж, изображающий, как человек плавно превращается в летательный аппарат.

Чтобы их, бегущих по вагонам, не заметили, друзья спустились в тоннель и быстро зашагали вдоль поезда, справа по ходу движения в сторону Спортивной. Их путь освещал Володя, переключив свой фонарь «Fenix» на красный свет.

Крайний поезд заканчивался почти у гермозатвора. Друзья подбежали к решетчатым дверям в нише справа. Это и был ходок, обходящий ворота.

Открыв решетку, Станислав с Владимиром юркнули внутрь, и почти сразу за поворотом Володя увидел массивную, напоминающую коллекторную, герметично закрывающуюся дверь со штурвалом. Парни принялись вращать железное колесо запора, отпирая проход.

– Свет вырубай, экономь! – прошептал Стас.

Володя так и сделал.

Спустя минуту они посветили в образовавшийся проход.

– Все, Вован, беги! – хлопнул его по плечу Стас. – Даст Бог, свидимся. Успеха!

– А ведь и на Спортивной скорее всего загермили тоннель… – вдруг озадачился Володя.

Стас замер, задумавшись, и тут же:

– Так, смотри сюда. Сейчас по правой стороне будет подходной тоннель к вентеляхе. В нем почти сразу, увидишь вертикальную фурнель – это переход наверх, – жестикулировал Стас, изображая руками изгибы ходов. – Он приведет тебя на первый путь. Там спускаться не надо: пути на разных уровнях, поэтому выйдешь прямо на левую ветку. Когда минуешь санузел по левую руку, там же слева, чуть дальше, еще одно технологическое ответвление с очередной фурнелью наверх. Она приведет к тоннелю, ведущему к кольцевой.

– Постой, постой, я уже запутался! – помотал головой Володя. – Может, со мной пойдешь, а? – предложил он с надеждой.

– Да ты не переживай, найдешь, – отмахнулся Станислав, продолжая жестикулировать. – Главное, выйди на кольцо. Там по нему, ближе к герме, рядом со Спортивной, где перегон разделяет ветки по уровням, слева, будет узкий невысокий ходок и спуск вниз. Он соединяется с подходным тоннелем к вентшахте. Не промахнешься. Из него выходят вентиляционные отдушины. Такие, квадратного сечения, – Стас показал руками. – По ним ты выберешься на нижнюю станцию к траволаторам.

– Может, все же со мной, а, Стас? – попросил Володя, пожимая руку другу.

– Не могу, здесь надо будет что-то делать с этими тиранами, – вздохнул Стас и отдал связку ключей. – Это тебе в помощь: ключи от близлежащих технологических, вентиляционных тоннелей и рабочих помещений.

– Благодарю! – кивнул Володя и, еще раз глянув на Станислава, прошмыгнул в обводной ходок.

Дверь за ним начала закрываться.

– Постой!

Стас услышал шепот и прекратил вращать штурвал

– Что? – спросил он, прильнув к почти закрывшейся гермодвери.

– Я приду помочь! – прошептал Володя. – А ты каждый раз с четверга на пятницу в три ночи приходи к шлюзу в коллекторе. Если услышишь такой стук, – Володя продемонстрировал, – то открывай, это буду я.

– Добро! – ответил Стас и запер мощную гермодверь, застопорив рычаг.

Глава 3

– Алё, начальник, где сученыш?!

Здоровяк врезал пощечину прапорщику. Тот дернулся и пришел в себя. Толпа загомонила.

Дима вскочил, хватаясь за кобуру с пистолетом.

– На месте твой ствол, прапор, а вот задержанного нет, – буравил Дмитрия своими темно-серыми глазами старший сержант.

– Где он? – спросил Дима, потирая левую скулу, налившуюся красным цветом.

– Это я тебя спрашиваю: где он?! – зло зыркал здоровяк из-под белесых бровей.

Его умбра серого цвета глаза контрастировали с белобрысыми волосами, ежик которых блестел от пота.

Дима то же, как и все на станции, чувствовал нагревание воздуха. Вентиляция не работала, и становилось жарко.

– А кто ты такой, чтобы меня спрашивать о нем? – прищурился Дима.

Здоровяк повел стволом автомата, Дмитрий тотчас выхватил пистолет из кобуры, которую заблаговременно расстегнул, предвидя ситуацию. А глядя, что ни один из патрульных экипажей не надел бронежилет, у Димы был шанс.

– Товарищ старший сержант, вы забыли слова присяги? – спросил Дмитрий, глядя в глаза здоровяку, при этом наблюдая боковым зрением, как несколько сотрудников также взялись за оружие и не сводили с постового метрополитена глаз. – Клянусь уважать и защищать права и свободы человека и гражданина… – процитировал Дима.

– Культура, остынь, – вдруг сказал один из полицейских, когда напряжение на станции зазвенело готовой лопнуть струной. – Он ведь из наших.

Здоровяк нехотя опустил ствол автомата и, приподняв верхнюю губу в оскале, процедил:

– Твоя присяга осталась на поверхности, насквозь пропитанная радиацией.

– Вот, когда звено радиационной разведки сходит на поверхность и проверит, тогда и будем говорить, что там и как, а сейчас ты служитель закона, – Дима так и не опустил пистолет.

– Куль! – одернул вновь начавшего заводиться старшего сержанта, еще один сотрудник полиции. – Он из наших…

– Он – метровский, – здоровяк сплюнул Диме под ноги и зашагал вглубь станции, расталкивая столпившихся горожан.