Но это было еще не все. Отсюда была видна только струйка дыма, а рев огня, такой оглушительный на чердаке, сейчас был похож на отдаленное завывание ветра. Только алое зарево за окнами собора говорило о том, что там бушует пожар. И тем не менее страшный грохот, с каким рухнули те последние балки, вполне возможно, все же разбудил кого-нибудь, и в любой момент из опочивальни мог выскочить монах с заспанными глазами, не понимающий, то ли он действительно почувствовал землетрясение, то ли оно ему приснилось. Джек поджег церковь — в глазах монахов это было ужаснейшее преступление. Надо было как можно быстрее сматываться.

Через лужайку он перебежал к дому для приезжих. Все было тихо и спокойно. Тяжело дыша, он остановился возле двери. Если бы он сейчас вошел в дом, то своим дыханием наверняка всех бы разбудил. Джек постарался справиться с одышкой, но из этого ничего не вышло. Тогда он решил просто дождаться, когда дыхание снова придет в норму.

Удары в колокол разорвали тишину. Без сомнения, это били в набат. Джек застыл. Если сейчас он войдет в дом, его увидят. Если нет…

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Марта. Испуганный Джек уставился на нее.

— Ты где был? — тихо спросила она. — От тебя пахнет дымом.

Джек придумал показавшееся ему правдоподобным объяснение.

— Да я только что вышел, — растерянно сказал он. — Услышал колокол и вышел.

— Врунишка, — пролепетала Марта. — Тебя не было целую вечность. Я знаю. Я же не спала.

Он понял, что ее не провести.

— А кто еще не спал? — взволнованно спросил он.

— Никто, только я.

— Пожалуйста, не говори им, что я уходил.

Она почувствовала в его голосе неподдельный страх и ласково сказала:

— Хорошо. Это будет моей тайной. Не беспокойся.

— Спасибо!

В этот момент, почесывая затылок, вышел Том.

Джек струсил. Что он подумает?

— Что происходит? — спросил Том сонным голосом. — Дымом воняет.

Трясущейся рукой Джек указал на собор.

— Мне кажется… — проговорил он и поперхнулся. С чувством громадного облегчения он начал понимать, что все складывалось как нельзя лучше. Том, конечно же, поверит, что Джек, как и Марта, поднялся только минутой раньше. Джек заговорил снова, на этот раз его голос звучал более уверенно. — Посмотри-ка на церковь, — сказал он Тому. — Мне кажется, она горит.

II

Филип еще не привык спать в отдельной спальне. Он скучал по духоте монашеской опочивальни, по ворочавшимся и сопевшим во сне братьям, по возне, которая поднималась, когда кто-нибудь из старых монахов отправлялся в отхожее место (обычно за ним следовали и другие старики — вся эта процессия ужасно забавляла молодежь). Одиночество не мешало Филипу только по вечерам, когда он смертельно уставал, но среди ночи, отслужив заутреню, он уже не мог заставить себя снова лечь спать. Вместо того чтобы вернуться в свою огромную мягкую постель (было даже неловко, как быстро он к ней привык), он разводил огонь и читал при свете свечи, или, встав на колени, молился, или просто сидел и думал.

А ему было о чем думать. Финансы монастыря находились даже в худшем состоянии, чем он ожидал. Возможно, главной причиной этого было то, что монастырь получал слишком мало наличных денег. Он владел обширными землями, но многие хозяйства были отданы в длительную аренду за низкую плату, и некоторые из них расплачивались с монастырем натурой: столько-то мешков муки, столько-то бочек яблок, столько-то телег репы. Теми же хозяйствами, которые не были сданы в аренду, управляли сами монахи, но они, казалось, были совершенно неспособны производить излишки продуктов для продажи. Другим важным источником доходов были находившиеся в собственности монастыря церкви, платившие ему десятину. К сожалению, большинство из них контролировались ризничим, и Филип столкнулся с некоторыми трудностями, когда решил точно выяснить, сколько же тот получал денег и как их тратил. Никаких записей на этот счет не велось, однако было ясно, что доходы ризничего были слишком малы или он слишком неумело распоряжался ими, чтобы поддерживать церковь в хорошем состоянии, хотя за многие годы он собрал внушительную коллекцию драгоценной посуды и украшений.

Филип не мог получить полную картину состояния дел, пока не найдет время лично объехать обширные владения монастыря, но общее представление он все же имел. И кроме того, чтобы оплатить текущие расходы, старый приор уже несколько лет занимал деньги у ростовщиков Винчестера и Лондона. Когда Филип узнал об этом, он пришел в полное уныние.