Читаем Столько лет спустя полностью

Но вот вам другая память войны, скромная, неброс­кая. В лесу, западнее Вязьмы, откопали 8 сейфов и же­лезных ящиков с военными документами. В районе Ума­ни нашли архив 301-й моторизованной дивизии. В одном из домов в Ульяновске обнаружили 72 тысячи личных дел на генералов и офицеров Западного особого военного округа. Несколько тысяч таких дел отыскалось во Вла­димире. В селе Старая Калитва Воронежской области нашли документы 23-й мотострелковой бригады.

Это все годы послевоенные — конец сороковых, пяти­десятых, шестидесятые. Весной 1981 года механизаторы совхоза «Авангард» Полтавской области вывозили из леса сушняк. Трактор зацепил ржавую цепь, рабочие раско­пали землю и увидели сейф с красной звездой. В сейфе были печати и документы 620-го гаубичного артиллерий­ского полка, в том числе личные дела всех офицеров полка, имена погибших, начиная с 24 июня, списки вто­рой, шестой, восьмой и девятой батарей. Куда отправили эти документы? Конечно, в Подольск, в военный архив.

Реставраторы и переплетчики архива трудились око­ло месяца, но восстановить смогли совсем-совсем немного. Сейф был зарыт в низине, и в него проникла влага.

— Текст угас,— объяснили работники архива.

«Угас» — ведомственное слово прозвучало высоко и_: грустно, словно из стихотворной строки. «Угас» — словно догорел или умер. Словно там, в земле, у букв была агония.

Если бы тогда, сорок лет назад, бумаги обернули толью да заварили бы смолой, строки бы не угасли.

Но ведь у документов, как и у людей, была своя не­легкая судьба. Они, как и люди, находились в самом пекле войны. Приходилось в спешке отступать, выходить из окружений, спасаться от бомбежек — бумаги тонули, горели.

Через сорок лет судьба человека стала вдруг во мно­гом зависеть от уцелевшей бумаги — старой, пожелтев­шей.

* * *

Архив в привычном понимании — это комната со ста­рыми и не совсем старыми папками или этаж — полупод­вальный, с зарешеченными окнами, или, наконец, все зда­ние.

Здесь, в Подольске, архив занимает огромный ком­плекс многоэтажных, толстостенных домов. Целый город. У архива своя довольно большая гостиница, магазины — промтоварный и продовольственный, столовая, детский сад и ясли. Что еще — большой лесной массив, фрукто­вый сад, подсобное хозяйство. Короче, город в городе.

Ну а собственно архив — это бесконечные хранилища со стеллажами документов, реставрационно-переплетная мастерская, химическая лаборатория, отделение копиро­вально-множительной техники.

Полное имя учреждения — Центральный архив Ми­нистерства обороны СССР, ЦАМО. Один из крупнейших в Европе. В фондах его свыше 19 миллионов дел.

С 1943 года архив отвечает на запросы. Вот некоторые записи из книги отзывов.

«Уважаемые, дорогие для меня люди… Теперь я знаю, где могилы отца и дяди. Мама у нас живая. По карте нашли города. Дядя погиб в СССР, а отец в Венгрии… Мама так плакала, как будто они погибли вчера. С ува­жением Е. Стягикина».

«Сердечное спасибо. Архив сумел отыскать докумен­ты и подтвердить мое участие в действующей армии, хотя мне в ту пору было 15 лет. П. Совяков. Ленинград».

«Наш отец Григорий Алексеевич Махортов похоро­нен на кладбище у дер. Бор Смоленской области. На основании только этих данных нашей маме нашли доку­менты о гибели мужа в боях за Родину, ей начислили пенсию. Маме сейчас 76 лет. У нее восемь детей, пенсию она никакую всю жизнь не получала. Конечно, мы все ей помогали, но сознание того, что она получает теперь пенсию за погибшего мужа, вызывает у нее особые чув­ства. Махортовы. Москва».

«Архив установил, что мой брат Александр Конищев погиб у поселка Будогощь Ленинградской области. Теперь его фамилия будет занесена на мемориальную доску братской могилы.

Пусть через сорок лет, но Родина отдает честь своему защитнику! С уважением к Вам Анатолий Конищев».

За все послевоенные годы ЦАМО СССР выдал около девятнадцати миллионов справок!

* * *