— А как я объясню это генерал-губернатору? Банда Ононашвили вооружилась разрывными снарядами большой силы. И в этом участвовал мой помощник. Да мне голову оторвут! Вдруг они применят свои штуки, люди же погибнут.

— Генерал-губернатор пусть сначала наведет порядок на своих армейских складах, — хладнокровно парировал Сергей. — Что касается бомб, снаряжать их буду я, Серега Сапер. Других специалистов у Нико нет. А снаряжу я их так, что ни одна не взорвется. Тринитрофенол, он же мелинит, он же шимоза, сам по себе не очень опасен. Для его подрыва нужен капсюль-детонатор. Вот они будут все испорчены.

— А может, лучше так, как в Ростове?[55] Гоги заслужил.

— Нет, нельзя. Опасно. Мы же не знаем, где, когда и как они нападут. И потом, казнить без суда восемнадцать человек… Гоги и мне не жалко, но остальных за что? Пусть уж лучше бомбы не взорвутся.

Лыков опять задумался. Когда Сергей все это узнает? Скорее всего в последний момент. И как предотвратить налет, если он один, а бандитов много? И как известить полицию? Похоже, время ожидания заканчивается. Вон уже и шимозу запасли. Взять всю санаторию, и дело с концом. Попросить у генерала Селиванова солдат, подобраться к Илимску тихо и налететь.

Шеф изложил помощнику свои соображения и спросил:

— Сергей, не пора нам брать штурмом твой городок?

— А как? Колесная дорога всего одна. На ней караулы. Помните, я говорил, что весь Илимск в сговоре, поскольку выгоды из санатории жители извлекают поголовно? Так вот, часть обывателей зарабатывает именно в караулах. Система оповещения начинается от Братского острога.

— Можно спуститься на казенном пароходе по Ангаре до Ванчикова, где в нее впадает Илим, — стал рассуждать коллежский советник. — И свернуть в него. Дальше останется подняться по речке вверх до самого города. Внезапно высадимся — не успеют удрать. Взгляни на карту.

Азвестопуло начал разбирать мысль начальника. Выходило, что план реалистичный.

— Военные пароход дадут, — продолжил Лыков. — Только надо выбрать с мелкой осадкой. Возьмем солдат, а полицию даже не осведомим. С реки нас никто не ждет.

— Согласен. Но лучше дождаться, когда дружина Иосишвили уйдет из города. Иначе кровью умоемся. Девятнадцать отчаянных, при оружии. Мы с Гоги здесь, а остальные пока там.

— А другие? Шестьдесят беглых. Захотят ли они сдаться без боя?

Сыщики сидели до утра. Азвестопуло составил список отряда экспроприаторов. Имен он не знал, кавказцы называли друг друга кличками, но титулярный советник записал их приметы. Еще он нарисовал план Илимска с обеими заимками, обозначив крестиками «номера». Особо указал избу, в которой жила охрана — шесть громил из окружения Ононашвили.

Стало светать, и Сергей ушел. Когда они теперь увидятся? Все было крайне серьезно. Вот-вот произойдет нападение, а полиция понятия не имеет, кого выбрали в жертвы. Хорошо бы «демон» успел сообщить. А если не успеет?

Глава 20

Понеслась душа в рай…

Лыкова срочно вызвали в сыскное отделение. Там его принял Аулин. Коллежский регистратор снова был в хорошем расположении духа.

— Алексей Николаевич, есть зацепка. Мы опознали тех двоих, кого вы застрелили в кухмистерской. Туземец — он просто туземец, из банды Рафаила Эристова. А вот русский, что изображал калеку, интересен. На него отыскалась учетная карточка. Налетчик Иван Перетолчин по кличке Гармонист. Неоднократно судим за грабежи, бежал из Читинской тюрьмы. Осел в Иркутске, где, по агентурным данным, сдружился с Ильей Битарашвили. Чуете?

— Ничего не чую, Бернард Яковлевич. Кто такой Битарашвили? У вас этих «швили» на пехотную роту хватит, почему я должен знать этого?

— Не сердитесь, — примирительно сказал главный иркутский сыщик. — Битарашвили — здешний «иван» и входит в ближайшее окружение Нико. Значит, приказ убить вас шел с самого верха.

— Это и так понятно. Кому еще требовалось избавиться от Бакрадзе? И потом, поднять руку на полицейского в моем чине… Рядовой маз не решится.

— Все верно. Но вернемся к Илье Битарашвили. Ему принадлежит трактир на Большой Блиновской улице. Кстати, он славится кавказской кухней. Узнав, что застреленный вами в «Железной дороге» — Гармонист, я взял трактир под наблюдение. Там рядышком сдавалась комната. Ну, поселили туда одного человека, моего осведа. Он начал столоваться и глазами туда-сюда, туда-сюда. И подсмотрел. Вчера ночью из чистой половины всех выгнали, и состоялось какое-то важное заседание. Сам Нико приезжал!

— Ононашвили? — заинтригованно произнес Алексей Николаевич. — В какой-то трактир?

— Да не в какой-то, а к доверенному человеку! Мой соглядатай разобрал еще несколько фигур. Один был Илья, хозяин заведения. Второй — Гоги Иосишвили, известный бандит. Он уезжал из города и где-то пропадал. И вот объявился. Что-то готовится, Алексей Николаевич. И похоже, я знаю где.

— Ну? — питерец даже привстал.

— Они упоминали Благовещенск.

— Благовещенск…

Лыков прошелся по комнате, снова сел и вцепился в собеседника:

— Давайте подробно.

— Они разговаривали между собой по-грузински. Мой агент разобрал всего три слова.

— Какие?