Читаем Столица полностью

Не дожидаясь нашего ответа, дама ушла.

— Во что ты меня втянул? — прошипела я.

— Нормально все, ты глянь, сколько тут претенденток! Часть отпугнут правила, часть — бытовые условия, а мы поборемся.

Мы нашли свободную кровать, Отто запихнул под нее чемоданы и пошел проверить туалетные.

— Все замечательно, там отдельные кабинки, жить можно, — доложил он, вернувшись.

Я вздохнула с облегчением. Одной проблемой меньше.

Некоторые дуэньи стелили себе на полу платья, некоторые собирались спать сидя, прислонившись к спинкам кроватей.

Полугном уже завязал знакомство с соседками, а я свернулась клубочком на кровати и заснула. Шум мне совершенно не мешал, когда у тебя столько младших сестер, плюс за плечами опыт жизни в общежитии, главное условие для сна — чтобы по твоей кровати не прыгали. Сквозь сон я почувствовала, как на кровать укладывается Отто, как обнимает меня. Сразу стало теплее.

Полугном разбудил меня очень рано, в зале и на улице было совершенно темно.

— Ты чего? — зевнула я. — Уже подъем?

— Тсс! — Он прижал мне палец к губам. — Зажги крохотный огонек, и пошли!

Я, поеживаясь, встала. Летний дворец не отапливали, и, хотя Хьюдор находился значительно южнее Чистяково, было так холодно, что окна заиндевели. Ботинки, в которые я сунула ноги, были ледяными. Бедные дуэньи, спавшие на полу!

Отто накинул мне на плечи куртку и для верности одеяло, и мы крадучись пошли к выходу.

Зал наполняли разнообразные звуки. Кто-то из претенденток на корону стонал, кто-то бормотал во сне, кто-то уже начал кашлять. А некоторые так храпели, что я поневоле пожалела короля. Приходишь в опочивальню после решения страшно важных государственных дел, а там — королева. Храпит. И сразу рука так и тянется несколько смертных приговоров подписать. Ну у меня бы тянулась.

Полугном вздохнул свободнее только тогда, когда осторожно прикрыл за нами дверь.

— Что происходит? — спросила я, начиная подозревать, что мы уже вляпались в какую-то неприятную историю и сейчас готовимся к бегству. Я судорожно припоминала высоту забора вокруг дворца — его с толком ставили, не перелезть.

— Ты слышала, что сказала та дама насчет завтрака? Его получат только те, кто прошел регистрацию. А ты видела, сколько девиц? Штук триста! И это только у нас в зале!

— Ты и меня в штуки записал?

— Хорошо, голов. Но сути дела это не меняет. Пойдем, я вчера разузнал, где будет проводиться регистрация.

Возле массивных деревянных дверей оказалось, что не мы одни такие умные. Радовало, что мы хотя бы были в первой двадцатке.

Девушки и их дуэньи сбились в кучку под дверями, чтобы хоть как-то согреться. Холодина стояла жуткая. Несколько свечек практически не давали тепла. Лица девушек в бликах свечей и трех магических шариков (мой был самым лучшим) казались такими причудливыми, будто у нас тут проходил внеочередной съезд нежити из Сумеречных гор.

— Кто крайний? — спросил Отто. — Ага. А вы за кем? Ага. Держись вот этой, я сейчас приду.

Он сунул мне в руки полотняный мешочек, перехватил мой огонек — поддерживать магический свет полугном умел хорошо — и потопал в сторону туалетных. Походка у него была чудовищная, однако мужские ботинки, которые он отказался менять на более изящные, если можно так выразиться, гномьи дамские туфли, ступали едва слышно. Когда Отто двигала великая цель — например, не разбудить моих конкуренток, — он умел передвигаться бесшумно, почти как эльф.

Я села рядом с указанной полугномом парой, которая дрожала под одним одеялом, и пошарила в мешочке. Там были остатки дара Живко. Вкусное, хорошо прокопченное мясо! Какая прелесть!

Откусив кусочек, я блаженно закрыла глаза. Вкуснотища!

У кого-то рядом отчетливо заурчало в животе. Я открыла глаза и посмотрела на девиц. Мясо стало поперек горла — на меня смотрели тридцать шесть пар голодных глаз. Тусклый свет рисовал на их лицах кривые ухмылки и оскалы, прибавлял к пальцам длинные крючковатые когти.

Я вздрогнула. Орочье мясо скользнуло по горлу куда-то вниз, и это куда-то было совсем не туда.

Отто подоспел вовремя, чтобы спасти меня от удушья. После оказания первой помощи достал из кармана бутылочку с водой.

— Ты что это, золотце? Простудилась или не проснулась?

— Не могу я есть в такой обстановке, — прошептала я ему на ухо. — Ты посмотри, как они на меня уставились!

Отто обвел девиц суровым взглядом. Некоторые скромно потупились, а некоторые продолжали глазеть на мешочек так, будто он был набит бриллиантами.

— Хорошая дуэнья, — степенно сказал Отто, достав из другого кармана ножик и яблоко, — должна предусмотреть все варианты развития событий. Что в переводе на общегосударственный означает, что еда у нас есть, но делиться мы ею не будем. Кушай, золотце.

Я схватила яблоко, разрезанное на идеальные четвертинки, и ретировалась в туалетную.

Там было еще холоднее. Вода из крана шла ледяная. У меня застучали зубы, и с тоской вспомнились орочьи сапоги. Ничего себе у них условия, «приближенные к реальным»! В тайном дворце королевы, помнится, тепло было. Хотя да, лето тогда стояло на дворе…