Читаем Стокгольм delete полностью

Он не выходил из дома. Воздух в квартире затхлый. Недоеденный кебаб, картонные коробки из-под пиццы. Пустые банки из-под кока-колы. Пистолет и обрез винтовки «Ремингтон» в гардеробе. «Ничего не случилось. За десять лет в могиле с ними ничего не случилось. Со мной за эти годы много чего произошло, а им – хоть бы хны. Немного загустела смазка, вот и все».

Прошло пять суток. Он не решался навестить Сару – опасно. Она выжила, слава богу, но ведь могла бы и погибнуть – из-за него! Это он навлек на нее беду. Охотились на него, а не на нее. Тедди надеялся, что она расскажет полиции, как все произошло. Он сам так и сделал – с него сняли показания еще тогда, в первый день, когда он, не находя себе места, ходил по больничному коридору и ждал результатов операции.

Какая, однако, у него крошечная квартира. Вся как на ладони, можно ее осмотреть, не сходя со стула за обеденным столом. Кухня… все ничего, жаль, нет посудомойки. Прихожая. Дверь, предусмотрительно закрытая на цепочку.

Не такая уж большая разница с камерой в Эстерокере. Тот же бежевый линолеум. Или, может, другой, но очень похожий. Тот же грязно-белый линкруст на стенах. Губчатый матрас. И вид из окна такой же безнадежный: кирпичная стена в трех метрах. Странно, он даже себе не хотел признаваться – почему-то это его устраивало. Внушало спокойствие.

До сегодняшнего дня.

Он, конечно, выпивал и раньше, но у него был святой принцип: контроль. Может случиться все что угодно, всегда надо быть наготове. Может позвать Иван. Завалиться поспать посреди дня часа на три – почему бы нет. Но надо уметь просыпаться в боевой готовности. Его товарный знак был прост: С-Т-Р-А-Х. Его должны бояться. И ключ к этому – тотальный контроль. Над собой и над другими.

Но сегодня ему было плевать на свой товарный знак. У него нет товарного знака.

У него есть только одно: желание кого-то замочить.

План созрел. И первое звено в этом плане – «Сведиш Премиум Секьюрити». Уверенности, что именно кто-то из них расстрелял Сару из машины, конечно, не было. Неважно. Никакие сволочи не будут вертеться около него и подглядывать, куда и зачем он пошел.

Луке помог раздобыть список сотрудников. Мало того – по именам он без труда нашел в Сети их фотографии. Теперь Тедди знал, как зовут его преследователя в куртке с капюшоном. Энтони Юинг.

Он получил пузырьки в почтовом отсеке супермаркета[59]. Пропофол-Липуро[60]. Луке – гений. Он управляется с этими сетевыми аптеками как факир. Не надо высиживать очереди к врачам, не нужно выписывать рецепты. Картонная коробка, пузырьки завернуты в пузырчатый пластик, который Никола так любил в детстве, – можно по очереди надавливать на полупрозрачные пузырьки, и они замечательно щелкают. Судя по почтовому штемпелю, лекарство прибыло из Испании, хотя надписи на китайском. Или корейском.

Сунул посылочку в сумку и поехал в Хессельбю. Район вилл и таунхаусов.

Тишина, спокойствие – рай на земле. Идиллия. До сегодняшнего дня.

Поставил машину напротив дома, где жил Энтони Юинг. Восьмидесятых годов постройки – весь длинный ряд таунхаусов вырос почти одновременно. Плоские крыши, большие окна. Правда, у Юинга почти весь газон занимает огромный батут.

А в остальном – все одинаковое. Одинаковые дома, одинаковые ценности в жизни, одинаковые машины, корейские и японские. Белый средний класс. Все, как у всех. У нас не хуже. Срочно постричь газон – соседний свенссон постриг еще вчера.

Тедди на всякий случай заклеил номерные знаки.

В четыре часа двое подростков лет по десять подкатили на скейтбордах и вошли в дом.

В шесть – женщина с пакетами из «ИКА Макси».

Тедди немного успокоился. Но ярость по-прежнему полыхала, как пожар в сенном сарае.

В семь часов подъехал Энтони. «Ауди-4». Скромно, но со вкусом.

Тедди поставил машину так, что перекрыл въезд в гараж. Энтони остановился и коротко, чтобы не беспокоить соседей, нажал кнопку сигнала.

Тедди не прикоснулся к ключу. Натянул балаклаву, рванулся к «Ауди», рывком открыл дверь и всадил приготовленную канюлю пропофола в шею Энтони. «Та же куртка», – машинально отметил он.

Не в первый раз. Знакомая картина.

Энтони глухо вскрикнул и сделал попытку выбраться из машины, но Тедди удерживал его, пока филер не обмяк и не заснул сном только что накормленного грудью младенца.

Тедди подтащил его к своей машине, перевалил тело в багажник, прыгнул за руль и рванул с места.

Может, кто-то и видел всю эту сцену. Дети или жена. А что они могут сделать? Машина без номеров – поди разыщи.

Через час. Тедди похлопал Энтони по щекам. Ущипнул за руку.

Он заехал в лес. Тот же самый лес в Борсте. Посадил пленника на заднее сиденье. Связал руки за спиной и обмотал голени изолентой.

– Какого черта… – пробормотал филер с английским акцентом и тут же замолчал: Тедди прижал ему к шее свою старую «Заставу»[61].

– Заткнись и слушай.

Теперь он засунул дуло чуть не в ноздрю. Нос мягкий, точно вылеплен из жвачки.

– Мне надо узнать только одно. Потом я тебя отпущу.

Ресницы пленника мелко дрожали. И в самом деле – длинные, как наклеенные.

– Кто тебя нанял?

– Что вы имеете в виду?