Читаем Стокгольм delete полностью

Но Беньямин попросил ее насчет Тедди. Пусть Тедди попробует понять. А может, она уже нарушила правила? Обратилась к Тедди? А что, если Беньямин притворяется? Вдруг он просто манипулирует ею, использует для передачи информации? Или для получения каких-то сведений, которые могут повлиять на ход следствия?

Выводы: ее должность в «Лейонс» под угрозой.

И не только. Под угрозой вся ее карьера и только что приобретенный титул. Короче, не сошла ли она с ума, взявшись за это дело?

Стоило ли?

Неизвестно. Важно: что он собой представляет, этот Беньямин? Какая подоплека? Кто убитый? Что произошло в Вермдё?

Она сделала еще попытку.

– Беньямин, ты меня слышишь?

Наконец-то! Слабый кивок.

– Ты понял, что я тебе только что сказала? Я адвокат, это правда, но у меня нулевой опыт в таких делах. И все равно хочешь, чтобы я тебя защищала?

И снова: слабый, но вполне осмысленный кивок.

Вход в дом все еще оцеплен бело-голубой полицейской лентой. На стене стандартное объявление: ОЦЕПЛЕНО в соответствии с гл. 21 § 15 Уголовного кодекса. Нарушение влечет судебную ответственность.

Для кого-то влечет, для кого-то нет. У Эмили официальное разрешение, подписанное прокурором Рёлен: разрешается осмотреть место преступления. И Янне, гений криминалистики, приглашенный ею суперконсультант – чем черт не шутит! Возможно, Ян и найдет зацепку. Полицейские детективы и криминалисты могли что-то и упустить.

Перед заседанием она получила памятку. Полицейские нашли окровавленную одежду в лесу. Возможно, одежда принадлежит Беньямину. Возможно, кровь на ней – это кровь жертвы. Мало обнадеживающее начало. Остается надеяться, что анализы ЦКЛ, Центральной криминологической лаборатории в Линчёпинге, не заставят себя ждать чересчур долго.

Парень уже неделю под стражей, но никакой новой информации ей не передавали. Она уже поняла: это типично для шведского уголовного суда. Прокуратура и полиция проводят первую фазу расследования под секретом – ни подозреваемый, ни его адвокат ничего не знают. И только когда первую фазу сочтут законченной, прокурор представляет имеющиеся материалы. Большинство адвокатов терпеливо выжидают, когда им представят необходимые материалы. Эмили решила пойти другим путем – попытаться что-то узнать самой.

Янне аккуратно отодвинул ленту оцепления. Эмили даже не заметила, когда он успел натянуть латексные перчатки.

– Пожалуйста, ни до чего не дотрагивайтесь, – предупредил он.

Потянул входную дверь – не заперта.

В доме застоявшийся, тяжелый воздух.

Маленькая прихожая. Вешалка. Никакой одежды. Может, ее и не было, но… скорее всего, одежду забрала полиция.

Кухня на первом этаже. Полупустая, будто в этом доме никто, никогда и ничего не готовил. И ящики пусты, только в одном нашлись две тарелки и несколько вилок и ножей. Никакой бакалеи, холодильник тоже пуст. Одно из окон отсутствует. Вместо него – толстая полиэтиленовая пленка, закрепленная по периметру рамы степлером.

– Окно наверняка уехало в полицию, – сказал Янне. – И холодильник тоже снюты подчистили. А вот все остальное выглядит странно.

– Чем? Почему странно?

– Пошли дальше, – уклонился от ответа Янне.

В гостиной стояли диван, кресло, небольшой деревянный журнальный столик и трехпудовый древний телевизор.

Торшер на полу и одинокая лампа на потолке. Ни ковров, ни картин на стенах, ни штор на окнах, ни более или менее продуманного освещения.

Они остановились у столика.

Эмили неопределенно махнула рукой.

– Где-то здесь нашли убитого.

– Ты знаешь, кто он?

– Нет. Прокурор фамилию не назвал. Знаю только, что мужчина. Может, они и сами еще не знают. Идентификация и прочее.

Янне присел на корточки, вынул из коробочки обмотанную ватой палочку и показал на темные пятна на досках пола.

– Где-то здесь он и лежал. Могу сказать, что крови здесь было – ой-ой-ой. И здесь тоже…

Показал на стену, встал, достал из кофра камеру с чудовищно огромным объективом и сделал несколько снимков.

Ступеньки при каждом шаге издавали чуть не предсмертный стон. Особенно, когда на лестницу вступил Тедди.

На втором этаже было еще меньше мебели. Три маленьких комнатки почти пусты. В каждой кровать и прикроватная тумбочка – и все. Покрывала с постелей сняты, рулонные гардины опущены. То же, что и внизу: ни картин, ни штор на окнах, никакой мебели.

– Что-то здесь чересчур пусто, – задумчиво произнес Янне.

– И что это значит? – спросил Тедди.

Это были его первые слова с тех пор, как они вышли из машины.

– Полиция никогда не вывозит мебель, картины… тем более тарелки.

– То есть мне представляется…

– Мне тоже, – сказал Ян.

Эмили посмотрела на выцветшие обои с цветочным, в стиле ар-нуво, рисунком. Их, наверное, не меняли никогда. Построили дом – поклеили обои. Лет сто назад.

– В этом доме постоянно никто не жил, – заключил Тедди. – Я посмотрел – даже пылесоса в кладовке нет.

– …Погодите-ка, – сказал Янне и нагнулся.

Прихожая была настолько тесной, что он задом отодвинул Эмили в кухню.

На этот раз он выудил откуда-то карманный фонарь.