Читаем Стокгольм delete полностью

Как и он: все, что он ни делает, не попадает в заданный темп. Он и Эмили – ритм и темп расходятся. Он и Линда с отцом – то же самое. Заданный темп… кем он задан? Им самим. Так что, скорее, это они не попадают в его ритм, а не он – в их.

В сумке – верный «Ремингтон».

Ночь провел в каком-то сомнительном отеле в Спонге. Пятьсот крон за ночь, недорого, но простыни выглядят несвежими, а на ковровом покрытии коричневые пятна. Тедди почему-то был уверен: кровь.

Купил на площади пахлаву. Сладость и вкус фисташек напомнили об отце. Вчера он им звонил. Боян не жаловался – он любил тепло, с наслаждением говорил на родном языке, пил густой, сваренный на горячем песке кофе. А Линда рвалась домой. Беспокоилась о Нико.

И у Тедди тоже были основания беспокоиться за Нико. Эмили не подавала признаков жизни, а без нее он не мог даже попытаться довести до Николы предупреждение Исака. Предупреждение Исака – это серьезно. У Исака руки длинные, может дотянуться и до тюрьмы.

Каждую субботу он навещает любовницу, сказал Исак.

Юртхаген. Артемисгатан. Куму удобно – близко к Лидинге. К острову. Переехал мост – и у подружки. Очень близко, но средний доход обитателей этого района раза в четыре меньше.

Шип отказался. И Тедди его понимал. Друг и так помог больше, чем можно было ожидать. Спасибо и на том.

Дверь – обычная. Не из тех всюду рекламируемых «безопасных дверей», которые якобы невозможно вскрыть. Труднее – да, но насчет «невозможности»… тут они погорячились.

Ну что ж – будем надеяться, что Кум все тот же похотливый козел, каким всегда был.

Он позвонил. Никто не открыл.

Позвонил еще раз.

Шаркающая походка. Дверь приоткрылась, но не намного. Ее удерживала цепочка. В щель выглянула женщина в розовом халате. Ботоксные губы, высокие скулы и наивные глаза.

Тедди почувствовал, как на лбу запульсировал какой-то сосуд. Он напрягся и всем своим немалым весом бросился на дверь. Цепочка лопнула. Женщина едва успела отскочить.

– Что ты делаешь? – крикнула она по-сербски.

Тедди направил на нее дуло дробовика и захлопнул за собой дверь.

– Где он? – рявкнул он.

Тоже по-сербски.

Мог и не спрашивать: квартира крошечная. Кухня и комната. Выкрашенные под дерево книжные полки, на них горшки с высохшими комнатными растениями и несколько глянцевых журналов. На тумбочке у кровати – презервативы, тюбик с лубрикантом и какие-то пилюли. А в постели – он. Голый. Жалкое зрелище.

Его бывший крестный отец. Кум.

Десять лет назад: главная фигура в теневом Стокгольме. Живая гангстерская легенда.

Сейчас: жалкий пожилой дядюшка со сморщенной кожей и вялым членом.

Тедди оттолкнул женщину. Она упала на пол, подобрала ноги и закрыла лицо руками. Только всхлипывала.

– Не надо, не надо…

На стуле в беспорядке висит одежда. Тедди краем глаза заметил монограмму на светло-голубой сорочке: ЭМП. Эмилиан Мазер-Павич.

Он прижал дуло двуствольного «Ремингтона» к виску голого Кума.

– Замочу обоих, если ты не расскажешь все подчистую. Ты знаешь что.

Кум медленно повернул голову. Теперь дуло дробовика уперлось ему в лоб.

Интересно, что в голове у этого мерзавца? Боится за свою жизнь? За девку на полу? Что жена узнает?

Они смотрели друг другу в глаза. Не отрываясь.

– Так значит, это правда… значит, это ты поджег мое стойло в Чиллинге…

– Отсоси сам себе, если дотянешься. Я и эту малину сожгу, если будешь молчать.

– И изрешетил мой джип у теннисного корта? Ты спятил, Тедди. У тебя в башке туман. Мне надо было сразу тебя погасить.

Тедди опустил ружье. Кум облегченно вздохнул.

Рано.

Тедди выпустил заряд дроби в дверь ванной.

Грохот такой, что он даже не ожидал. Кум и полуголая женщина на полу вскрикнули.

В двери зияла рваная дыра, торчали уродливые космы древесной плиты.

Дуло вновь оказалось у головы кума.

– Следующий – между глаз, хер свинячий.

Мазер: пытается собраться.

Женщина на полу начала раскачиваться, обхватив голову руками. Забормотала что-то по-сербски. Молится, что ли…

Наконец Кум собрался с духом:

– Собираешься продать жене?

– Пусть тебя это меньше всего беспокоит. Подумай о вещах поважнее.

Он приложил палец к спусковому крючку.

И впервые в жизни прочитал в глазах Кума нечто, что никогда раньше не видел. У других – многократно. У Матса, когда он запихнул его в ящик. У главаря «Скрюбэкс». У многих.

Но это было еще в той жизни.

Страх.

Кум попытался прикрыть наготу одеялом и начал говорить. Как показалось Тедди, на октаву выше, чем обычно.

– Ты меня знаешь… я продолжал заниматься тем, чем занимался, пока не задумался. У меня был выбор: морг или вилла в Лидингё.

– О чем ты?

– Дай договорить. Жизнь у меня сложилась, не так ли?

Это еще что за намек?

– Что ты хочешь сказать?