Читаем Стойкость полностью

— Очевидно, правы вторые, — заметил Сталин. — Мне кажется, шампанское имеет больше кислоты, чем нужно. Обратите внимание на это и поставьте задачу увеличить производство шампанского в ближайшие годы до 30–35 миллионов бутылок в год. Хорошее шампанское — это культура виноградарства и виноделия.

Через три или четыре дня после этого разговора вышел Указ о награждении завода и совхоза «Абрау-Дюрсо» орденами Трудового Красного Знамени.

Я был возбужден состоявшимся разговором и смущен столь ответственным заданием — добиться увеличения производства шампанского более чем в 2,5 раза. Тут же распорядился вызвать ко мне виноделов и, в частности, крупного специалиста А. М. Фролова-Багреева, посвятившего много лет производству шампанского в Советском Союзе. Передав им разговор со Сталиным, я поручил подготовить предложения по увеличению выпуска шампанского, а также исследовать его химический состав: соответствует ли кислотность рецептуре, и подумать над тем, как улучшить его вкусовые данные. Виноделы были довольны вниманием правительства к вопросам производства шампанского; они с большим рвением взялись за выполнение задания.

Вскоре был получен анализ шампанского. Оказалось, что титруемая кислотность его равна 8,5 г в литре, тогда как у французов — 7,4 г в литре. Виноделы были удивлены, как Сталин на вкус мог уловить не столь уже большую разницу. Были подготовлены предложения по увеличению изготовления шампанского в резервуарах. В то время это была новая технология. Наши предложения как по развитию виноградарства, так и по строительству заводов были одобрены Советом Министров СССР.

Зная по опыту, что между распоряжениями даже высокой инстанции и их выполнением возникает немало преград и задержек, я обратился за содействием к заведующему отделом легкой и пищевой промышленности ЦК КПСС Н. М. Пегову. Он во многом помогал нашему министерству и особенно в подборе кадров.

После освобождения Зотова Министерство государственного контроля стало настаивать на «чистке» Министерства пищевой промышленности от «засидевшихся» начальников — в главках, управлениях, отделах. Считалось, что они перестали видеть недостатки на подведомственных им предприятиях, что чувство ответственности у них притупилось. Знакомясь с людьми, их работой, я убеждался в ошибочности этих мнений. Руководящие кадры отличались компетентностью и добросовестным отношением к служебным обязанностям. Естественно, я не мог согласиться на увольнение таких сотрудников. Расхождения во мнениях приводили к конфликтам, порой довольно острым.

Н. М. Пегову приходилось неоднократно вмешиваться в подобные споры. Во всех случаях он приглашал к себе человека, о котором шла речь, беседовал с ним, не торопился с выводами. Обладая опытом партийной и хозяйственной работы, он хорошо распознавал людей. Его вмешательство позволило сохранить руководящие кадры. А это обстоятельство сыграло решающую роль в выполнении задач, поставленных правительством перед министерством.

Мое знакомство с Н. М. Пеговым произошло во Владивостоке в 1946 г. Он в то время был первым секретарем Приморского крайкома партии. Прилетел я на Дальний Восток по поручению ЦК партии и правительства с заданием отгрузить скопившуюся в портах и на рыбокомбинатах Камчатки, Сахалина и Охотского побережья рыбу в промышленные центры. В тот год рыбаки Дальнего Востока выловили большое количество кеты, горбуши. Емкости для хранения рыбы были заполнены, и, чтобы не сдерживать лов, рыбу вывозили судами с рыбокомбинатов во Владивостокский порт, где ее разгружали на причалы. В порту образовались горы незатаренной рыбы. Прибывающие суда с грузом днями стояли на рейде из-за невозможности разгрузиться. Из порта в глубь страны рыба вывозилась медленно, не хватало рабочей силы. Грузить рыбу в вагоны, не уложенную в ящики или корзины, было тяжело, крайне неудобно и отнимало много времени.

Приехав во Владивосток, я сразу же обратился в крайком партии с просьбой об оказании помощи работникам рыбной промышленности.