Читаем Стойкость полностью

В отличие от других военных управлений, у продовольственной службы была одна особенность — у нее не было затиший между боями. Как бы человек ни был сыт вчера, ему необходимо питание и сегодня. В обороне, на привале, в пути продовольственная служба всегда должна быть начеку. Хороший начпрод обязан постоянно иметь в запасе продукты питания. На войне возникают, и довольно часто, неожиданные ситуации, когда требуется продовольствие, не предусмотренное расчетами. В таких случаях без резерва не обойтись. Правда, сохранить резерв довольно трудно, на него всегда есть спрос. Но искусство начпрода и заключается в том, чтобы сберечь запасы, удержать их в своих руках и только при крайних обстоятельствах пускать в расход. Этим неписаным правилом руководствовались ГУПСКА, начпроды фронтов и армий. Такая мера помогала разрешать возникавшие трудности, предотвращать срывы в снабжении.

В Красной Армии за питанием солдат и офицеров был установлен строжайший контроль. Если обнаруживались факты, что кто-то и что-то урезал от установленной нормы, виновникам приходилось худо, их наказывали, судили. И это справедливо. Строгость укрепляла дисциплину, воспитывала бережное отношение к продуктам и уважение к товарищам. Но случалось и такое, когда офицеры продслужбы оказывались без вины виноватыми. Об одном таком случае я и хочу рассказать, так как он в некотором роде поучителен.

Весной 1942 г. в ГУПСКА поступило донесение, что Военный совет Брянского фронта предал суду военного трибунала начальника продовольственного снабжения 61-й армии капитана Лихачева. Не зная истинной причины происшедшего, я тут же вылетел на Брянский фронт. Командовал им в то время Ф. И. Голиков. Он рассказал, что в одной из дивизий госпитализированы 72 солдата по причине истощения, в чем повинна продовольственная служба армии. Обвинение серьезное. Я попросил у Филиппа Ивановича отложить на три-четыре дня рассмотрение дела Лихачева, чтобы иметь возможность лично проверить все обстоятельства, приведшие к столь печальному исходу.

До штаба армии добрался с трудом. Дело было в конце апреля, из-за разлива рек и ручьев приходилось делать далекие объезды. В штабе мне представился средних лет, худощавый, с открытым добродушным лицом и живыми глазами начпрод армии капитан Лихачев. Он кратко доложил, что армия и все ее соединения обеспечены продовольствием от семи до двенадцати дней.

— А почему госпитализированы семьдесят два солдата? — спросил я.

— Не могу объяснить, — признался капитан. — Но полагаю, что при имеющихся запасах продовольствия в дивизии истощение могло произойти только по каким-то другим причинам.

— Полагаете, но не знаете. Это плохо. А вам надлежит точно знать истинную причину, — сделал я замечание Лихачеву.

Оставив его в штабе армии, я выехал в расположение дивизии.

Из штаба дивизии мы с комдивом с трудом добрались до батальона, в котором случилось несчастье, столь встревожившее командование фронта и ГУПСКА. Беседуя с солдатами, мы установили, что настроение у них было бодрое, вид здоровый. Комбат — кадровый офицер — и его заместитель по политчасти доложили, что в течение пяти дней из-за распутицы никакими видами транспорта завезти продовольствие было невозможно. Был образован живой конвейер — солдаты на плечах обходными тропами доставляли хлеб, консервы, сахар. Все бойцы получали паек и не голодали.

— Почему же в таком случае у вас семьдесят два человека госпитализированы? — спросили мы.

— Это произошло с группой солдат из прибывшего пополнения, они были очень слабы и их не допустили в строй, — ответил комбат.

В госпитале врачи подтвердили слова комбата и показали акты медицинского осмотра. Из-за болезни и физической слабости 72 человека из прибывшего пополнения не были допущены в строй, а направлены на лечение.

— В чем же тогда здесь вина капитана Лихачева? — обратился я к комдиву. Он, пожав плечами, сказал:

— Вины его не вижу.

Я вернулся в штаб фронта и сообщил командующему о результатах расследования. Ф. И. Голиков собрал членов Военного совета и внес предложение отменить принятое ранее постановление как ошибочное. Все согласились, кроме члена Военного совета И. З. Сусайкова. Он не мог опровергнуть приведенные факты, но продолжал настаивать на прежнем решении. Его не поддержали, и постановление было отменено.

Позднее я узнал, что И. З. Сусайков, получив донесение о госпитализации солдат из-за истощения, поспешил сделать вывод о виновности продслужбы. По его настоянию было принято первое решение Военного совета, а когда все выяснилось, то он, видимо, не захотел признаться в собственной ошибке.

Капитан Лихачев находился на продовольственной службе всю войну и был награжден орденами и медалями за отличное обеспечение армии.

Вывод из этого факта можно сделать такой: строгость нужна, особенно в военное время, но она обязывает и того, кто наделен правом наказывать, быть осмотрительным, тщательно взвешивать свои решения.