С апреля 1942 г. продажа промтоваров по карточкам применялась уже во всех городах. Она создавала для населения удобства в приобретении необходимых предметов и ограничивала махинации спекулянтов. И все же промтоварное нормирование нельзя было считать совершенным, часто приходилось вносить поправки в оценку товаров, повышать число купонов за то или иное изделие, выдавать ордера на внеочередное получение обуви, одежды определенным группам рабочих. Первопричина всех этих отклонений от установленного правила заключалась в том, что купонов выдавалось значительно больше, чем имелось в наличии товаров, т. е. отсутствовала сбалансированность. Однако и в этих трудных условиях делалось все возможное, чтобы стимулировать труд людей, работающих в важнейших отраслях промышленности, и обеспечить товарами первой необходимости граждан, эвакуированных из западных областей страны.

В торговой сети, в общественном питании трудились преимущественно женщины. Работа в магазинах, столовых нелегкая, она требует физической выносливости и нервного напряжения. При карточной же системе нагрузка еще больше увеличилась. После окончания рабочего дня продавцам, кассирам приходилось еще долго трудиться — подсчитывать талоны, сличать их с остатками товаров, обеспечивать завоз к утру следующего дня. Транспортных средств не хватало, и нередко продавцы на тележках, а зимою на санках завозили товар в магазины. Для отдыха почти не оставалось времени, но на это никто не жаловался. Люди понимали всю сложность военной обстановки и трудились самоотверженно.

Ход военных действий потребовал перемещения огромных масс людей с одного края страны на другой. Из прифронтовой полосы только за июль — декабрь 1941 г. было вывезено более 10 млн. человек. Это не были беженцы, предоставленные самим себе, как это имело место в первую мировую войну. Правительство, местные органы власти с первых же дней нападения фашистской Германии делали все возможное, чтобы изыскать транспорт для эвакуации населения. На крупных станциях, пристанях были открыты пункты питания, круглые сутки работники общественного питания обслуживали потоки вынужденных переселенцев. Горячую пищу доставляли в вагоны в термосах, кастрюлях, им выдавались сухари, консервы на путь их дальнейшего следования.

По прибытии к месту назначения эвакуированные размещались в домах местных жителей. Стесняя и ограничивая себя, местные жители делились всем, чем могли, с приезжими. Исполнительные комитеты Советов депутатов трудящихся устраивали взрослых на работу, а детей определяли в детские дома и школы.

В тот тяжелый для нашей страны период, когда враг продвигался в глубь советской территории, когда все дороги были забиты людьми, машинами, скотом, когда тысячи поездов увозили разобранные заводы на Восток, казалось непостижимым, как можно управлять народным хозяйством. Однако нить управления не была потеряна ни на один час. Создание в короткий срок военно-экономического потенциала, обеспечившего победу нашей стране, было делом архисложным. Этот вопрос, хотя и не в полном объеме, освещен в трудах советских государственных и общественных деятелей. В частности, ярко и обстоятельно рассказано о самоотверженном труде советских людей на строительстве заводов в Челябинской области в книге Н. С. Патоличева «Испытание на зрелость»[8].

В осажденном городе

1

7 сентября 1941 г. наркома торговли СССР А. В. Любимова и меня вызвали в Кремль. Когда мы вошли в кабинет А. И. Микояна, он сидел за большим столом, склонившись над бумагами. Увидя нас, Анастас Иванович поднялся, поздоровался, подошел к маленькому столику, взял отложенную отдельно от других телеграмму и, передавая ее Любимову, сказал:

— В Государственный Комитет Обороны поступила телеграмма председателя Ленгорисполкома Попкова. Он сообщает, что в городе запасы продовольствия на исходе, и просит указания об ускоренной доставке грузов. Но как это сделать, когда немцы перехватили последнюю железную дорогу, связывающую Ленинград со страной?

Прочитав телеграмму, Любимов заметил, что, по его расчетам, продовольствия в Ленинграде должно быть больше, чем указывается в телеграмме.

— Проверьте и доложите мне о размерах каждого вида продовольствия, — сказал Микоян. — Возможно, — добавил он, — кому-либо из вас придется выехать в Ленинград и там вместе с Военным советом фронта принять более строгие меры в расходовании продовольствия.

Мы оба заявили, что готовы выехать немедленно. Я высказался, что в интересах дела Любимову не следовало бы отлучаться из наркомата, так как предстоит решить много неотложных дел, связанных со снабжением эвакуированных граждан из западных областей, к тому же еще не закончен переход на карточную систему в ряде городов. Микоян на это ничего не ответил, сказав лишь, чтобы мы находились у себя в наркоматах и что он даст знать, что делать дальше.