Читаем Стойкость полностью

Син подхватывает Блю и поднимает ее с дивана, как будто она весит не больше одного из их детей.

- Мы уже достаточно долго с этим возимся. Мы уходим прямо сейчас.

Блю обнимает Сина за шею и морщится от боли, когда он несет ее к машине.

- Позвоните мне, как только поговорите с доктором. Ты же знаешь, что я буду в полном отчаянии, пока не пойму, что происходит.

Я бегу впереди Сина и Блю и открываю дверь, ведущую в гараж. Стерлинг уже там и ждет.

- Я позвоню тебе, как только узнаю, что происходит.

- В морозилке есть грудное молоко, - кричит Блю, когда Син сажает ее на заднее сиденье.

- Я знаю.

Она забывает, что это я помогла ей сцедить молоко и поставить в морозильник на случай, если случится что-то подобное.

- Поцелуй моих деток перед сном для меня.

- Я сделаю. Теперь езжай.

Джейми обнимает меня за плечи, и мы смотрим, как отъезжает машина с моей больной сестрой. Плотина, сдерживающая мои слезы, прорывается, когда колеса отъезжают от подъездной дорожки и выезжают на дорогу. Он сжимает мою руку, и я кладу голову ему на плечо.

- С ней все будет в порядке. Они сделают лапароскопическую аппендэктомию, и она будет дома в мгновение ока. Может быть, даже к завтрашнему вечеру.

Я не думаю, что Джейми понимает, что моя сестра значит для меня.

- Она - единственная семья, которая у меня осталась.

- Неправда. У тебя есть два эгергичных маленьких мальчика, а также эта очаровательная маленькая принцесса, которая рассчитывает, что ты покажешь ей, сколько дерьма ты можешь втиснуть в одну ванную.

Я смеюсь сквозь рыдания.

- Это правда. Я, конечно, не могу рассчитывать на то, что Блю покажет ей.

Джейми убирает руку и поворачивает меня так, чтобы мы оказались лицом к лицу.

- В конце месяца у тебя будет целая семья Братства. Неважно, как все пойдет, я всегда буду с тобой. Я - твоя семья.

Я всегда буду с тобой. Я - твоя семья. Не думаю, что за всю мою жизнь хоть один мужчина говорил мне что-то подобное.

Я так сильно хочу Джейми. Я не имею в виду секс. Я просто хочу, чтобы он обнял меня и держал.

Я люблю тебя.

Пожалуйста, не позволяй другому мужчине забрать меня.

Я знаю, что у нас все получится.

Слова так и крутятся на кончике языка, угрожая вылететь изо рта в любой момент. Пока я не вспомнила сегодняшнее утро, когда алкоголь выветрился. Пропитанные виски слова Джейми "я люблю тебя" и вчерашние признания были не более чем пустыми обещаниями. Никчемные обещания. Бессмысленные клятвы. Весь день я снова и снова прокручивала в голове вчерашний вечер.

Я люблю тебя, Эллисон.

Я скорее умру, чем позволю другому мужчине овладеть тобой.

Я собираюсь найти способ заставить нас работать.

Не отказывайся от меня. Мне просто нужно время, чтобы во всем разобраться.

Я перестану быть доктором, если это единственный способ быть вместе.

Я не хочу думать о том, что он сказал вчера вечером и больше не имел в виду этим утром. Это слишком больно. Он попросил у меня месяц. Я дам ему его. Горячий секс. Вот и все. Никакой любви. Никаких обязательств. Никаких сожалений.

Вопль из гостиной прерывает наш разговор. Я рада. Я больше не хочу об этом думать. Я просто хочу, чтобы его слова соответствовали его действиям, поскольку я запуталась. Мы идем в гостиную, и Джейми стоит, уперев руки в бока, глядя на трех младенцев, выстроившихся на сложенном одеяле на полу.

- Слишком много детей.

- Прямо как тройняшки. Похоже, ты немного обеспокоен.

- Я никогда не возился с детьми.

Как такое возможно?

- У тебя есть младшие сестры.

- Мне было шесть, когда родилась Уэстлин, и восемь, когда появилась Эванна. К тому времени отец уже забрал меня у матери. Меня воспитывали, чтобы я возглавил братство. Альтернативный вариант на случай смерти Сина или Митча. А не играть с младшими сестрами и помогать менять им подгузники. Джейми регулярно навещает Сина здесь, в доме, поэтому кажется странным, что он смотрит на детей, как на незнакомую территорию.

- Разве ты не играешь с ними, пока бываешь здесь?

Джейми качает головой.

- Я никогда даже не держал ни одного из них.

- Джейми. Это дети твоего лучшего друга. Твой кузен. Твоя семья.

Я присаживаюсь на корточки и поднимаю Лиама с пола, потому что он, как правило, самый счастливый из всей компании.

- Мы собираемся исправить это прямо сейчас. Вот. Держи.

Джейми улыбается и протягивает руку, чтобы взять Лиама без жалоб, как будто он взволнован. Я ожидала какого-нибудь оправдания, почему он не может или не должен его держать. Я ошиблась. Джейми садится на диван и кладет ребенка к себе на колени, изучая в нем всё.

- Кто это?

- Лиам.

- Он похож на Сина. Да они все просто копия Сина.

Перейти на страницу:

Все книги серии Грех

Очередной грех
Очередной грех

На протяжении трех месяцев Блю Макаллистер пытается скрыться от Синклера Брекенридж, но он находит её. Её бывший любовник, будущий лидер преступной организации, известной как Братство, сопротивляется своим чувствам к ней, и предпочитает наблюдать за своей любимой издалека. О чём она и понятия не имеет. Но вскоре ситуация полностью меняется. На его малышку ведется охота. Убийцы Абрама подбираются все ближе, и у него остается лишь одно решение, которое сможет уберечь Блю – сделать её своей женой. Кажется, что брак легко решит их проблему, но счастливое замужество длится недолго, когда они обнаруживают врагов за пределами Братства. Будет ли первоначальная месть стоить её сопутствующего ущерба?

Джорджия Кейтс

Остросюжетные любовные романы / Современные любовные романы / Эротическая литература / Романы / Эро литература

Похожие книги

Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Царь славян
Царь славян

НАШЕЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ СЕМЬ ВЕКОВ!Таков сенсационный вывод последних исследований Г.В. Носовского и А.Т. Фоменко в области хронологии и реконструкции средневековой истории. Новые результаты, полученные авторами в 2003–2004 годах, позволяют иначе взглянуть на место русского православия в христианстве. В частности, выясняется, что Русь была крещена самим Христом в XII веке н. э. А первый век от Рождества Христова оказывается XIII веком н. э. Авторы совершенно не касаются вопросов веры и богословия и не обсуждают ни одного из церковных догматов. В книге затрагиваются исключительно вопросы историко-хронологического характера. Предлагаемая реконструкция является пока предположительной, однако, авторы гарантируют точность и надёжность вычисленных ими датировок.Книга «Царь Славян» посвящена новой, полученной авторами в 2003 году, датировке Рождества Христова 1152 годом н. э. и реконструкции истории XII века, вытекающей из этой датировки. Книга содержит только новые результаты, полученные авторами в 2003 году. Здесь они публикуются впервые.Датировка эпохи Христа, излагаемая в настоящей книге, является окончательной, поскольку получена с помощью независимых астрономических методов. Она находится в идеальном соответствии со статистическими параллелизмами, что позволяет в целом завершить реконструкцию письменной истории человечества, доведя её до эпохи зарождения письменности в X–XI веках. Новый шаг в реконструкции всеобщей истории, изложенный в книге, позволяет совсем по-другому взглянуть на место русского православия в христианстве.Авторы совершенно не касаются вопросов веры и богословия и, в частности, не обсуждают ни одного из церковных догматов. В книге затрагиваются исключительно вопросы историко-хронологического характера. Как отмечают авторы, предлагаемая ими реконструкция является пока предположительной. В то же время, авторы отвечают за точность и надёжность вычисленных ими датировок.Книга предназначена для самого широкого круга читателей, интересующихся историей христианства, историей Руси и новыми открытиями в области новой хронологии.

Анатолий Тимофеевич Фоменко , Глеб Владимирович Носовский

Публицистика
10 дней в ИГИЛ* (* Организация запрещена на территории РФ)
10 дней в ИГИЛ* (* Организация запрещена на территории РФ)

[b]Организация ИГИЛ запрещена на территории РФ.[/b]Эта книга – шокирующий рассказ о десяти днях, проведенных немецким журналистом на территории, захваченной запрещенной в России террористической организацией «Исламское государство» (ИГИЛ, ИГ). Юрген Тоденхёфер стал первым западным журналистом, сумевшим выбраться оттуда живым. Все это время он буквально ходил по лезвию ножа, общаясь с боевиками, «чиновниками» и местным населением, скрываясь от американских беспилотников и бомб…С предельной честностью и беспристрастностью автор анализирует идеологию террористов. Составив психологические портреты боевиков, он выясняет, что заставило всех этих людей оставить семью, приличную работу, всю свою прежнюю жизнь – чтобы стать врагами человечества.

Юрген Тоденхёфер

Документальная литература / Публицистика / Документальное