Снова дружный смех.

— Я понятия не имела, о чем хотела написать Констанс, но чем больше я разговаривала с вами, чем больше о вас узнавала, тем яснее чувствовала, что история пишется сама собой, потому что все вы — замечательные люди, и у каждого из вас своя потрясающая история, и я очень благодарна вам за то, что вы поделились ими со мной. Тем более когда я… — Китти словно со стороны услышала, как дрогнул ее голос, и приостановилась, чтобы оправиться. Но именно дрожь в ее голосе привлекла внимание, и теперь все смотрели на Китти, даже Молли. — Следи за дорогой, — посоветовала ей Китти, разрядив напряжение, и уже без усилия над собой закончила: — Когда я так нуждалась в доверии. Я знаю, как я досаждала вам, я влезла в ваши жизни, куда меня вовсе не звали, заводила разговор о том, о чем вы предпочли бы умолчать, и вновь и вновь благодарю вас за терпение и надеюсь, что вы понимаете: я все поставила на вас. От того, сумею ли я узнать вас, выслушать ваши рассказы, воздать вам по заслугам, для меня зависит все. Я многому от вас научилась, вы помогли мне измениться, — надеюсь, я стала благодаря вам лучше и вновь обрела свой путь.

Она чувствовала на себе их взгляды, в особенности мощный гипнотический взгляд Эмброуз.

— Я хочу представить вас друг другу. Ехать далеко, вы успеете познакомиться поближе, узнаете истории друг друга — только не этого вот господина. — Она кивнула в сторону Стива. — У него истории нет, это просто мой приятель, с ним разговаривать не нужно.

И снова все захохотали, а Стив скорчил рожу.

— Пусть он расскажет нам твою историю, Китти! — крикнул с заднего сиденья Ендрек.

Смех нарастал волной.

— Нет-нет, вам она не понравится.

— Вы могли прочесть ее историю в воскресном таблоиде, — заявил Стив, и те, кто знал, в чем дело, опять рассмеялись.

— Большое спасибо, Стив. А теперь познакомьтесь с главной виновницей торжества. Берди Мерфи, наша юбилярша. — Гром аплодисментов, все запели «С днем рожденья тебя».

Начался настоящий праздник — люди знакомились, заговаривали друг с другом, радостью, ликованием наполнился их вырвавшийся на волю автобус. Присев рядом со Стивом, Китти уже не сдерживала счастливой улыбки.

— Довольна, затейница? — И он ласково взъерошил ей волосы.

Глава двадцать шестая

«Имена» в основном собрались в хвосте автобуса, вокруг Ендрека и Ачара, повествовавших о своей попытке побить рекорд.

— Гонка на сто метров, двое мужчин, — пресерьезно объяснял Ендрек. — Текущий рекорд — минута пятьдесят восемь и шесть десятых секунды. Мы укладываемся в минуту пятьдесят.

— Молодцы! Молодцы! — Все тянутся похлопать гонщиков по спине.

— В Корке вы собираетесь установить рекорд? — спросила Эва.

— Мы всегда мечтали сделать это на глазах у родных, — печально признался Ендрек. — Но их там не будет…

Ачар проявил больше энтузиазма:

— К сожалению, они с нами поехать не смогли, но мы решили ехать, потому что в Корке будет судья, и если мы уговорим его посмотреть на гонку, то нас официально внесут в Книгу Гиннесса.

— Вообще-то для попытки судья нам не нужен, — поспешил заметить Ендрек.

— Не нужен, — согласился Ачар, — но только при нем мы тут же убедимся, что попытка оказалась успешной. Чтобы рекорд был немедленно зафиксирован, чтобы о нем написали в новостях, без судьи не обойтись. И еще вручают официальный сертификат Книги рекордов Гиннесса. Мы узнавали, но, чтобы специально пригласить судью, требуется пять тысяч евро. Сегодня судья будет в Корке на корпоративном мероприятии. Если он согласится прийти к нам, то рекорд сразу же будет зафиксирован.

— И все-таки судья не обязателен, — повторил Ендрек. — Просто я не хочу, чтоб ты слишком надеялся.

— Чем плохо надеяться? Это ты совсем утратил надежду.

Они спорили, не стесняясь слушателей, пока не вмешался Арчи:

— В любом случае стоит попробовать, ребята. Не будет судьи — мы все будем свидетелями.

— Я сниму на айфон, и у вас останется видео этой гонки, — предложил Сэм.

— А я наделаю снимков, — добавил Стив. — К тому же попытка будет осуществлена в присутствии журналиста, который о ней напишет.

Ендрек, сентиментальный поляк, чуть не расплакался от такой поддержки, хотя по-прежнему упорствовал в своем скептицизме: не зазвать им к себе судью.

Пока Стив обсуждал с Юджином бабочек и советовался, какие цветы вырастить на своем участке, чтобы приманить крылатых, Китти подсела к Эмброуз.

— Сивец луговой растет и на сырой, и на засушливой почве, кукушкин цвет, примула, фиалки, ромашка обыкновенная, — перечислял Юджин, а Стив кивал в такт, не перебивая.

— Спасибо, что присоединились к нам, — ласково заговорила Китти. — Я понимаю, вам это непросто… — Она хотела смягчить Эмброуз, но пробудила в ней гнев.

— Из-за моего лица? — рявкнула Эмброуз, нацеливая на Китти свой яростный зеленый глаз. — Я знаю, о чем вы говорили с Юджином. Он не имел права рассказывать.