Читаем Сто имен полностью

ИЦФУ — Ирландский центр финансовых услуг — располагается на берегу реки вдоль набережных Норт-Уолл и Кастом-Хауз. Здесь работает четырнадцать тысяч человек, имеется четыреста тридцать банковских отделений наряду с отелями, ресторанами и магазинами. Девушки направлялись в компанию «Моллой Келли» в здании Харбермастер. Юридическая фирма занималась банковским правом и коммерческими тяжбами, а встречу Эве назначил Джордж Уэбб, старший партнер. Заглянув в Гугл, Китти убедилась, что он — специалист по банковскому праву, банкротствам и неплатежеспособности, корпоративному и страховому праву, а также по клевете и разводам.

— Так это ваш обычный клиент? — спросила Китти. — По горло занятой бизнесмен, которому некогда самому купить подарок для любимой?

Эва с удивлением глянула на нее:

— Почему вы так решили?

— Я погуглила. И этот тип людей мне знаком. На первом плане работа, семья на последнем, человек привык, что все за него делают другие — носят вещи в химчистку, покупают продукты, наводят порядок в доме. Подарок для него — тоже рутина.

— Если так обстоит дело, я за эту работу не возьмусь.

— Почему же?

— Я беру клиентов, которым действительно хочется найти для любимого человека идеальный подарок, а не тех, которым некогда и все равно. Клиенты выбирают меня, но и я выбираю своих клиентов, — искренне отвечала Эва.

Вот это уже интересно — и ее философия, и ее откровенность.

— Я отдаю клиентам все свое время, — с улыбкой пояснила Эва. — И мне нужно знать, что они в самом деле любят того, кому хотят сделать подарок, ведь если им все равно, то и мне тоже. Не так ли и вы сами пишете свои статьи? Если бы сюжет не увлекал вас, как бы вы увлекли им читателя?

Китти призадумалась: а ведь верно.

После десяти минут ожидания в сверкающем мрамором холле за ними спустился лифт, и молодой человек в щегольском костюме с розовым галстуком и носовым платком в тон пригласил их войти. Это, разумеется, был не Джордж Уэбб — скорее омолодившийся Джулиан Клэри. Он выщипывал брови в ниточку, кожа его сияла, как будто с раннего детства ее тщательно умащали и чистили скрабами, и хотя макияжем он вроде бы не пользовался, цвет его лица пробудил в Китти зависть.

— Я — Найджел, — представился красавчик, обкусывая слова и не подавая Китти руки. — Провожу вас в офис. А вы кто?

— Кэт-Китти Логан. — Она вновь споткнулась, так и не привыкнув использовать свое прозвище в качестве псевдонима.

— И что привело вас сюда, Кэт-Китти? — поддразнил он.

— Прохожу практику, — легко соврала Китти. Нужды во вранье не было, но хотелось поддеть щеголя в ответ.

— Для очень взрослых студентов? — фыркнул он, ни на грош ей не поверив.

Эва только улыбалась и качала головой, глядя на их пикировку.

Найджел провел их в приемную:

— Подождите, скоро он выйдет.

Эва уселась, а Китти пустилась бродить по комнате, изучая каждую деталь. Да уж, трудно сыскать более несхожих людей, чем они с Эвой. Та делает все, как сказано, вежлива, послушна. Китти же вечно не сиделось на месте, казалось, будто ей чего-то недоговаривают, надо в чем-то разобраться, и она лезла все глубже и глубже. Она такая с детства, любопытная и неделикатная, никогда не удовлетворяется наружностью, докапывается до секретов, которые люди оберегают, потому что им кажется, будто эти секреты очень важны, пусть на самом деле никого они не интересуют. В студенческую пору она отделялась от друзей на вечеринке и устраивалась подле того, кто казался ей самым интересным, сложным, загадочным из всего сборища, — сидела и слушала байки. Ее притягивали необычные умы, она впитывала в себя и рутинные рассказы, и фантастические. Ей всегда казалось, что человек всего себя не показывает, и ее сжигала потребность обнаружить нечто глубоко спрятанное под наружными слоями. Увлечение другими людьми, даже любовь к ним — вот что звучало в ее материалах для «Etcetera», но Китти не сумела сообщить эту любовь также и передаче «Тридцать минут». Она повадилась вести расследование, и любовь прокисла, превратилась в недоверие, в гложущую потребность выяснить, что же такое от нее прячут — именно прячут, а не уклоняются, недостаточно понимая самих себя или же нуждаясь в поощрении, чтобы все высказать. Раньше она умела запросто беседовать с людьми и понимать их, теперь же это превратилось в игру: разговорить человека так, чтобы он сам этого не заметил, вырвать комментарий у того, кто вовсе не хотел отвечать. Ее сюжеты — ее ракурсы — радикально изменились.

Китти замерла, обдумывая внезапное открытие. Выходит, Стив был прав. Стив, давний ее друг, с которым Китти так редко беседовала по душам, знал ее лучше, чем она сама себя знала. Мурашки побежали по коже — Китти подняла глаза, соображая, что же вызвало внезапный озноб.