Читаем Сто братьев полностью

– Не преследуй меня, а то я тебя проткну! Берегись Короля кукурузы! Ха-ха! – И быстро удалился в поисках главного прохода. Судя по всему, я заблудился среди «Либеральных теологов, антикваров и библиографов»; и по полу текла вода; и туфли промокли насквозь; и вся эта активность начинала сказываться на мочевом пузыре. Это не миф: желание облегчиться усиливается, когда на кожу попадает какая угодно жидкость. В течение большей части восемнадцатого века европейские господа пользовались привилегией справлять нужду прямо на площадях. Я расстегнул ширинку и достал член. Поссать не в туалете – мало что сравнится с первобытным восторгом этого действа. Я ставлю этот акт очень высоко. Писая на природе или в каком-нибудь темном углу, улавливаешь и осознаешь некоторые архаичные версии самого тайного «я» человека – те аспекты характера и личности, что в цивилизованной повседневности остаются завуалированными, замаскированными, запечатанными: неопрятное, нарциссическое, телесное, инфантильное «я»; дикое, величественное, неприрученное «я» времен зари человеческой цивилизации; то общественное любящее «я», что выражается в глубокой связи каждого мужчины с его собратьями; и, разумеется, то самодостаточное, самоуверенное, яростно собственническое «я», что провозглашает: «Прочь с дороги! Я ссу!»

Под наплывом этих чувств было невозможно не поднять струю повыше и, так сказать, не окатить пару литературных шедевров.

Заодно тут отмечу, что достал до третьей-четвертой полки. В среднем возрасте, в котором уже нахожусь и я, это немаловажно.

Я встряхнул и убрал член. Раз уж я заговорил откровенно, должен уточнить, что провел целый стандартный процесс взрослого мужчины – процесс встряхивания: несколько резких движений, короткая передышка, потом еще потряхивания; повторять, пока не почувствуешь сухость, комфорт и надежность. Я ловлю себя на том, что чем старше становлюсь, тем дольше и дольше стряхиваю, предаваясь в это время угрюмым размышлениям о состоянии своего здоровья в общем и в частности из-за вопроса, какова вероятность, что в будущем, а то и прямо сейчас меня поразит смертельная болезнь, засевшая, например, в области мочевого пузыря. Так приятный естественный акт становится толчком для мрачных размышлений и зачатком противоестественной депрессии. Мне думается, в жизни многое следует сему правилу. Мы забываемся в приятном или повышающем самооценку акте – это могут быть как простые плотские радости, так и нечто изысканно-чувственное вроде тонизирующей беседы либо одинокого любования стихотворением, прекрасным пейзажем или картиной – и на этот краткий миг отрешаемся от страданий и тягот жизни. Но вот довольно внезапно и, как правило, шокирующе то самое забвение, наш мимолетный отпуск от забот, становится не более чем лишним поводом вспомнить, как поистине редко нас посещает счастье и насколько вероятно, что мы умрем в каких-нибудь мучениях. Затем, в отвращении от самих себя из-за собственной неспособности наслаждаться жизнью, мы прекращаем приятное занятие и как можно скорее переходим к другим делам. Из-за этой унылой ненависти к себе я лишь дежурно встряхнул пару раз, а убрав член в штаны, почувствовал, как по ноге стекает моча. В таких случаях я всегда впадаю в гнев. Злюсь и перестаю мыслить рационально. Ночь была холодной, и я боролся с отчаянием.

Но безуспешно.

Я возрыдал.