Читаем Стивен Кинг полностью

Энергичной Табите пришлось смириться с тем, что она всю жизнь провела в тени мужа. Компенсацией для нее стали похвалы, которые Кинг расточает ей устно и письменно. После былых алкогольных эскапад он старается ничем не расстраивать супругу. Стареющим парам хорошо знакома зыбкость границы между понятиями «боится огорчить» и просто «боится». Уклад их жизни отработан годами: пока муж работает, жена пишет в своем кабинете, а потом уезжает на заседания всевозможных обществ или в университет, где она входит в попечительский совет. Вечером — совместный обед, чтение или прослушивание музыки в гостиной, а иногда прогулка по окрестностям. По утрам они по очереди (Табита просыпается раньше) занимаются в тренажерном зале и плавают в бассейне. Раньше по выходным супруги отправлялись в один из бангорских кинотеатров, теперь смотрят широкоэкранное видео у себя дома — для таких случаев готовится домашний попкорн.

У Табиты есть свои увлечения: раньше она с друзьями плавала на каноэ по лесным рекам и увлеченно собирала грибы. Теперь это в прошлом, зато занятия фотографией переросли в настоящее хобби. В 2004 году в публичной библиотеке Бангора, где Кингов принимают как родных, состоялась первая выставка работ Табиты. В поисках сенсации на нее явилось множество столичных репортеров. Но, к их великому разочарованию, на выставке не было фото из личной жизни Кингов — только пейзажи, опавшие листья, узорные ограды и другие красивости. Супруга писателя решила не нарушать неписаное табу на вынесение из семейной избы любого, даже самого невинного сора.

То же табу в сочетании с крайней занятостью мешает Кингу поддерживать тесные отношения с родственниками, которых у него довольно много. 60-летний сводный брат Дэвид Виктор Кинг уже много лет живет в городке Рочестер, штат Нью-Хэмпшир, где владеет небольшим заведением по ремонту и продаже старой техники. Как известно, американцы обожают хранить дома старинные фотоаппараты, кофемолки и утюги, и поддержание их в рабочем состоянии — дело довольно выгодное. Кинг несколько раз навещал мастерскую брата, отразив впечатления о ней в романе «Оно» и повести «Солнечный пес». У Дэвида есть жена еврейско-русского происхождения и трое детей, а теперь уже и внуки. Братья периодически общаются, но особой душевной близости между ними нет. К чести Дэвида надо сказать, что он много лет стойко отказывается от предложений журналистов и издателей, предлагающих любые деньги за информацию о его знаменитом родиче. Общение Кинга с родней по материнской линии свелось почти к нулю, а вот братья и сестры жены (напомним, что их восемь человек) навещают его нередко.

Особая статья — домашние животные. В семье много лет жил корги Марлоу, которого Табита подарила мужу на сорокалетие. Он умер в 2002 году, что вызвало искреннюю скорбь всех домочадцев (на похороны даже прилетел из Бостона ужасно занятый Джо Кинг). Пять лет с ними прожила сиамская кошка Перл, и Кинг даже написал рассказ об их сложных отношениях с Марлоу: «пожалуй, их следовало охарактеризовать как настороженное уважение ». Написанный в 1997 году рассказ «Теория домашних животных Л.Т.» стал одним из любимых у Кинга, и он часто выбирал его для публичных чтений. У его героя Л.Т. Девитта распался брак из-за того, что собака предпочитала жену, а кошка — мужа. К другой половине семьи оба относились с ненавистью — пес блевал мужу в тапки, кошка при любом удобном случае запускала когти жене в ногу. В итоге красотка Лулу сбежала вместе с собакой.

Верный себе автор, он же рассказчик, тут же сообщает, что ее пустая машина была найдена за городом с сиденьем, залитым кровью. Причем не человечьей, а собачьей — кто-то оттащил злосчастного пса в сторону и расчленил его. Не был ли это Л.Т., возненавидевший любимца жены? И не он ли заодно был страшным Человеком-Топором, который в том же районе изнасиловал и разделал на куски пятерых женщин? Это остается за кадром, и читателю предлагается лишь простой вывод: «Если ваши кошка и собака ладят лучше, чем вы и ваша жена, не удивляйтесь, что как-то вечером, вернувшись с работы, вы найдете дома не жену, а записку на дверце холодильника, начинающуюся словами: «Дорогой Джон...».