Читаем Стилист. Том II полностью

Тут я уже приноровился, и дальше дело пошло веселее. Правда, чаще приходилось разгибаться, спина просто зверски затекала так, но я утешал себя мыслью, что, если всё наладится, то брать буду за наращивание не меньше полтинника.

Наконец-то, разгладив ресницы вымытой под горячей водой щёточкой из-под старой туши, я мог насладиться работой своих рук в полной мере. Нет, ну какой же я молодец!

— Глаза можно уже открывать?

— Не щиплет, не слезятся? Тогда открывай, — улыбнулся я. — Только не вздумай их тереть.

Лена осторожно открыла глаза, медленно села, я поднёс к её лицу настольное зеркало.

— Вот, любуйся.

Честно говоря, немного переживал, но, как оказалось, напрасно. Лена, увидев своё отражение, принялась то приближать, то отдалять зеркало, а потом заявила:

— Потрясающе! Вроде не сильно заметно, что ресницы искусственные, а как изменился взгляд. Но, знаешь, какое-то необычное ощущение…

— Инородного тела на глазах? Ничего, привыкнешь.

— А сколько мне с ними ходить?

— Да хоть пока отваливаться не начнут вместе со своими! А это начнётся через три недели, не раньше.

— А потом ты мне ещё сделаешь?

— Да без проблем! Но глазам желательно отдыхать от нарощенных ресниц какое-то время.

— Ой, завтра девочки на работе обалдеют! — не могла она наглядеться на себя любимую. — Лёш, а голову мыть с ними можно?

— Конечно же, можно, — не смог я сдержать улыбки. — Только старайся, опять же, ресницы не тереть. И давай-ка я тебя сфотографирую.

— Это ещё зачем?

— Будешь моей рекламой. Покажу твою фотографию — вернее, фото твоих глаз клиентке — она тут же проникнется и скажет: «Хочу такие же!» А заодно и для семейного альбома тебя поснимаю, пусть наши дети и внуки помнят тебя молодой и красивой.

* * *

Деньги были на месте. Да и кому пришло бы в голову рыться на берегу Саминки в таком глухом месте, вдалеке от тропинок, наобум раскидывая валежник и копаясь в суглинке? Поэтому Кистенёв если и волновался за сохранность тайника, то чисто так, для порядка. Пока шёл сюда, в голове билась одна мысль — уехать как можно дальше, возможно, на Дальний Восток. Ну или хотя бы на юг, ближе к морю, хотя там будет уже не так безопасно. Со временем, когда шумиха поуляжется, можно будет вытащить к себе и Ирину. Ей-то, понятно, веселее будет в Сочах, нежели в каком-нибудь Петропавловск-Камчатском. Может и правда махнуть к Чёрному морю, снять на первых порах комнатушку в домике у моря? А там, при наличии хороших денег, можно выправить документы, слегка изменив внешность, обзавестись своим жильём и вытащить из Москвы любимую женщину.

Теперь же, глядя на стоявшую перед ним открытую сумку с деньгами, он уже сомневался в своих планах. Не мог он уехать, не разобравшись с тем, по чьей вине угодил в этот грёбаный СССР. Да, бабу неплохую встретил, что удивительно, не модельной внешности, но на которую почему-то запал. Однако в будущем, которое для него было уже прошлым, он имел всё, ну или почти всё, о чём только мог мечтать, выезжая на разборки в середине 90-х со стволом в кармане. И всего этого он лишился из-за какого-то парикмахера, ещё и трахавшего его жену.

Сейчас Игорь Николаевич чувствовал непреодолимое желание вывернуться в Москву и найти этого обсоса. Никакой жалости, если придётся — порвёт его голыми руками, перегрызёт глотку зубами, хотя трофейный пистолет был по-прежнему при нём.

Впрочем, прямо сейчас возвращаться в Москву тоже нельзя, нужно выждать хотя бы недельку, а лучше месяц.

Отслюнявив на карманные расходы тысячу трёшками, пятёрками, десятками и 25-рублёвыми купюрами, Кистень направился в сторону дачного посёлка «Коммунар», который заприметил ещё по пути к тайнику. В это время года там уже вряд ли кто-то обитает, разве что такие же бедолаги, как он, которым некуда податься.

Вскоре он уже забрался в оказавшийся свободным неказистый домик, где в маленькой комнатушке обнаружилась кровать с продавленной сеткой и даже одеяло с подушкой. Печки ни в каком виде не наблюдалось, ну да он и не рискнул бы её зажигать, дым из трубы сразу бы его демаскировал. Ну да бог даст, не околеет, пока вроде на улице не такой мороз, да и тряпок можно насобирать по окрестным домам.

Что порадовало — обнаружился погреб, а в нём с десяток литровых и трёхлитровых банок с соленьями, и даже одна полулитровая с грушевым вареньем. А в самом углу нашлась покрытая пылью полулитровая бутыль с вишнёвой настойкой. С собой у Кистенёва был наполовину съеденный батон, купленный ещё на станции, и он сразу устроил маленький пир.

* * *