Читаем Стилист. Том II полностью

Из рассказа Галины выяснилось, что отец — генеральный секретарь ЦК КПССС Леонид Ильич Брежнев — в последнее время себя неважно чувствует, жалуется на сердце и сильную утомляемость, на периодические боли в левой руке и горле. Начальник IV Главного управления при Министерстве здравоохранения СССР Евгений Чазов по секрету сказал Галине, что Брежнев увлекается сильнодействующими успокаивающими препаратами. И вообще отец хочет на покой, предлагая вместо себя Косыгина, но товарищи по партии на такие меры не идут, опасаясь, что Косыгин половину Политбюро разгонит.

— И правильно сделает, — пробормотал я, но Брежнева меня не услышала, или просто сделала вид, что не услышала. — Кстати, как Леонид Ильич достаёт таблетки без рецепта, кто ему их выписывает? Ты не думаешь, что Евгений Иванович сам ему их подсовывает? Поговори с отцом, мне кажется, его точка зрения расходится с той, что тебе озвучил Чазов.

Кстати, Косыгин… О его экономических реформах я что-то читал, что-то отложилось в памяти. Помнится, в будущем на всяких форумах обсуждали, как можно было спасти экономику Советского Союза, и реформы Косыгина в этом плане назывались самым реальным вариантом. Недаром восьмая пятилетка с 1966 по 1970 годы, прошедшая под знаком экономических реформ Косыгина, стала самой успешной в советской истории и получила название «золотой». Что, однако, не исключает моей симпатии к китайскому варианту. Тем более что кто-то из форумчан писал, что реформы привели к инфляции и дефициту товаров народного потребления.

В любом случае Косыгину сейчас 70 лет, если он ещё в силе, то года через два-три возраст начнёт давать о себе знать[2]. Не помню, чтобы он пережил Брежнева, наверное, даже раньше бровастого генсека уйдёт из жизни. Поэтому у власти нужен такой же, как Косыгин, но молодой. В Политбюро одни старики, а кто там на подходе — простых советских граждан особо не просвещали. На память приходили только Ельцин и Горбачёв, но я их к управлению страной и на пушечный выстрел не подпустил бы.

* * *

Подполковнику госбесопасности Игорю Петровичу Романову не давал покоя этот загадочный прибор, найденный при обыске у его тёзки Кистенёва. Бог с ними, с ограблениями, хотя заодно пришлось брать расследование этих дел на себя, но всё упиралось в этот самый аппарат непонятного назначения. Когда он только попал к нему в руки, Романов принялся вертеть его и так, и эдак, но в итоге сдал в лабораторию техникам, а когда те разобрали прибор, то заявили, что, скорее всего, разрядился аккумулятор, причём, судя по заводской маркировке, он был создан на литий-ионной основе. Как объяснил ему заведующий лабораторией, литиевые аккумуляторы на основе способности дисульфид титана или дисульфид молибдена включать в себя ионы лития при разряде аккумулятора и экстрагировать их при зарядке (обладавший хорошей памятью Романов запомнил это спич дословно) была показана в 1970 году британским учёным Майклом Стэнли Уиттингемом. Однако литиевые аккумуляторы считались ненадёжными, периодически взрывались, и напряжение не превышало 2,3V, в этом же аппарате батарея стояла на 4,3V, причём ёмкостью почти 4000 м/Ач. Далее выяснилось, что если вытащить аккумулятор, то могут повредиться какие-то шлейфы, и прибор, вполне вероятно, придёт в негодность. Удастся ли его впоследствии вернуть к жизни — это ещё бабушка надвое сказала. Пока же существует возможность каким-то образом зарядить аккумулятор и попробовать запустить этот неизвестный советской науке аппарат, комплектующие которого частично промаркированы на английском, а частично почему-то на китайском языках. И хорошо бы подключить к этому делу очень-очень умных людей, разбирающихся в кибернетике. Завлабораторией добавил, что лично знаком, например, с заведующим базовой кафедрой оптоэлектроники ЛЭТИ Жоресом Алфёровым и может попытаться с разрешения вышестоящего руководства пригласить его в Москву.

Романову на это тоже требовалось разрешение, он думал, не сунуться ли напрямую к Андропову, но решил через голову непосредственного начальника не прыгать, потому обратился с докладом к начальнику 2-го главного управления КГБ СССР генерал-лейтенанту Григорию Фёдоровичу Григоренко. Тот, сам в прошлом закончивший физико-математический факультет Полтавского пединститута, лично сходил в лабораторию, посмотрел на прибор и дал команду на вызов Алфёрова. Естественно, Жорес Иванович не мог отказать людям из Комитета, особенно с такими погонами, и, дав подписку о неразглашении приступил к работе засучив рукава.