— Говорю же, не дёргайся. Толян вон тоже небось помнит, как дело было. Помнишь, Толян? То-то… Бизнес твоего папаши перешёл моему боссу: у него везде, где надо, сидели свои люди, с которыми он делился. А потом босс решил откинуться, причём не без нашего с Толей участия. Слишком уж много о себе возомнил этот козёл… Короче говоря, его банк перешёл к нам. На тот момент я уже достаточно соображал в этом бизнесе, даже два месяца ходил на курсы «Банковское дело», к тому же многие подвязки нашего босса шли через нас. В общем, дело перешло в надёжные руки. Мы стали приличными, уважаемыми людьми. Я вот даже даже в депутатах городской думы побывал. А затем мы перебрались в Москву, предварительно обанкротив прежний банк «Призма», и теперь уже в столице замутили «Промстройбанк». Вроде как ничего название, внушает доверие. Толян возглавил службу охраны банка, а я стал председателем правления и совета директоров. Вон, Толяна звал в совет, нет, говорит, мне бы чего попроще, охрану, например, могу возглавлять. Но я тебя, братка, не обидел, свою долю — и хорошую — на акциях имеешь.

Толян довольно хмыкнул, а Кистенёв снова вперил в меня холодный взгляд.

— На хрена мне всё это знать? — выдавил я из себя.

— А ты что, куда-то торопишься? А я вот не спешу. Нам с Толяном спешить некуда, да, Толя?

— Угу.

— Да и тебе, козлик, жить бы ещё да жить. Но ты сам виноват, заработал себе высшую меру. К сожалению, не могу предложить выбор с вариантами ухода из жизни, так как причиной твоей кончины стал неосторожно опрокинутый в джакузи электрический прибор. Что-нибудь найдём, всякой электрической хрени у тебя тут навалом. Кстати, замок на двери мы вскрыли аккуратно, Толя у нас спец в этом деле, так что никаких следов проникновения полиция не обнаружит. Слушай, а как скоро вообще тебя хватятся? Через сколько дней МЧС приедет вскрывать дверь? Ты же вроде у нас сирота, не без нашего с Толей, кстати, участия, — хмыкнул он. — Небось у тебя на месяц вперёд всё расписано? Теперь твоим клиенткам придётся искать других парикмахеров. Ну а я не могу отказать себе в удовольствии лично провести экзекуцию. Кстати, чтобы соответствовать своему статусу, пришлось не только заниматься грёбаной благотворительностью, кидая почки попам и детям-инвалидам, но и выучить много разных умных слов. Мне даже начало нравиться чувствовать себя таким деловым, общаться с людьми, за спиной у которых всякие гарварды-хренарварды. Кстати, младшего мы с моей бывшей отправили в Англию, учиться в каком-то престижном колледже… Слышь, Толян, а может, мне с бывшей сойтись? Этой-то прошмандовки Машки уже нет, а новую блядь искать неохота, они все друг друга стоят.

Он снова повернулся ко мне, и только что адресованное Толяну показное веселье уступило место хмурой сосредоточенности. Кистенёв бросил взгляд на циферблат таких же «Patek Philippe» из белого золота, как у Президента.

— Ладно, я как-никак человек занятой, хорош трепаться. Надеюсь, ты успел прочесть про себя какую-нибудь молитву?

С этими словами он кивнул Толе, тот кивнул в ответ и воткнул вилку от провода в электрическую розетку. Наши с Кистенёвым взгляды встретились, и в свой я вложил всю ненависть и презрение, на какие только был способен. И в момент, когда оголённый конец провода устремился к поверхности воды, я сделал движение навстречу и схватил банкира за свисающий вниз полосатый галстук т всё той же «HUGO BOSS», про себя успев отметить, что я бы к этому костюму выбрал другой цвет.

Кистенёв дёрнулся назад, но я держал его галстук крепко, и убийца моего отца вместе с проводом ухнул в джакузи. В то же мгновение меня пронзил удар током, но я не вцепился в галстук мёртвой хваткой. Изгибаясь в судорогах, сквозь воду я видел перед собой оскаленный рот с вылетавшими из него пузырями воздуха и выпученные, как у рака, глаза. Странно, но на фоне тупой боли — меня словно кто-то хреначил огромным перфоратором — я испытывал даже некое удовлетворение от свершившейся мести.

В какой-то момент моя рука всё же разжалась и, как странно, я перестал ощущать эту жуткую вибрацию переменного тока, а вместо этого словно бы падал в какую-то бездонную яму. Кистенёв тоже падал, правда, чуть медленнее, по-прежнему разевая рот в беззвучном крике и пялясь на меня своими выпученными глазами. А затем меня окутала непроницаемая тьма.

Глава 2

В себя я пришёл от ощущения холода в спине, словно лежал на каком-то металле. И тут же, не успев открыть глаза, принялся отхаркивать воду, которой, к счастью, набралось в лёгких недостаточно для того, чтобы отправить меня на тот свет. А вот напряжения 220 В вполне бы для этого хватило. Но раз я жив, значит, преступный замысел банкира и его подельника не был всё-таки доведён до конца. Интересно, что этому помешало?