Читаем СТИХИйно полностью

Чьё уважение

Измеряется не местом в социуме,

А светом глаз,

А магнитом слов,

А следами оставленными на изменчивом сердце.

***********


Лысеющий завидует высокому,

Маленький завидует богатому,

Пожилой завидует свободному,

Холостяк завидует врагам.

А может и не так.


***********

Кому-то дано отвечать и теснить воздух,

Кому-то дано аукать и искать помощь,

Всегда даётся людям волк или пастух,

Когда встаёшь и просишь, дают мелочь.


***********

Горели ветки,

Белый дым,

Тихий голос

Говорил:

В начале было

Моисей,

В конце будет

Фарисей.

***********

Кто убивает царей?

Толпы голодных людей.

Сытые убивают

Только излишек калорий.

Кто возносит царей?

Толпы голодных людей,

Сытых убивают,

Бросая в кустах магнолий.

***********

Когда-нибудь царь уйдёт,


Когда-нибудь всяк умрёт,


Не будет наследника,


Скиснут преемники


И новые лица восстанут.

И скажут нам, царь был плох,


И скажет священник, что Бог


Давно отвернулся, что алчность и льстивость


Уничтожили справедливость.

Объяснит глашатай, тексты читал,


Но душу царю не продавал,


Просто делал свою работу,


Служа стране и народу.

И так же скажет военный


И стукачок в пельменной,


Начальник стражи, министр,


Учитель, врач и магистр.

Кто чтил при жизни царя,


Но теперь стало нельзя.

***********

Ебись отечество, как хочешь,


Я собираю чемодан,


Мне ехать некуда, но очень


Хочу достать свой чемодан.

Здесь много любящих стабильность,


Уставших лиц от перемен,


Здесь личностью зовут двуличность


И дышат воздухом измен.

***********

Здесь мрачно,


Холодно, сыро,


Вызовите врача!


Депрессия.


Он вкрутит


Лампочку Ильича


В патрон,


Выстрелит


В упор,


Пороховыми газами


Согреет рот.


Меня вынесут


Под небосвод


Два хранителя,


Между игрой в карты


И сном.


Рецессия


Была вчера вечером,


Завтра


Я перестану быть


Пеплом.


Завтра


Я стану светлым.

***********


Верующим,


Дремлющим


На задних рядах,


Снятся лазейки


Во всех


Вариантах.

Верующие,


Внемлющие


В первых рядах,


Растут,


Как бамбук,


На Божьих грядках.

Верующие,


Двигающие


Горы


В снегах,


Растворились,


Как воздух,


В словах.

***********

Мои дни стоят на коленях,

Под прицелом пристальных взглядов,

Оккупанты с книгой смыслов

Объявляют, кто прав,

                                  а кто виноваты.


***********


Накатила осень,

Закружились листья,

Из-под подворотен

Ветер вынес сырость.

Я любил лето,

Пока не пришла осень.

Ветер раздул на деревьях

остывшие будто угли.

***********


Я бы у Пушкина спросил,

Но времени песок пустынный перейти нет сил.

Читать стихи, что спрашивать у Бога,

Все время ищешь знаки на дороге.

На улице у всех свои вопросы,

А наверху всех оставляют с носом.

К соседу постучался, его нет.

Вот столько прошло лет,

А так же все, принц Гамлет.

***********

старушка сидит на улице

вяжет носок на спицах,

не так, чтобы очень медленно,

думает в том же темпе,

чтобы сказать что-то важное

каждому кто проходит

мимо неё.

и всякий раз забывает,

говорит, вы проноситесь мимо,

как ветер, как вжик, как ракета,

а я пока собираюсь,

а не могу так быстро,

надо бы всё записывать

списком.

старушка сидит на улице,

вяжет носки каждому,

кто суетится рядом

и делает много дел.

вяжет вместо узоров

слова, что она хотела

сказать им, но их уже нет.

***********

Солнце светит,


Месяц март,


Воробьиный


Слышен гвалт,


Дети парами идут,


Поведение их "неуд".


На газонах


Следы спячки,


Воздух в свете


И в болячках,


Стаял снег,


Черёд одежды,


Звон капели,


Соло надежды.

***********

утоли мои печали,


как их не было в начале,


выбей в сердце пулей дырку,


может вытекут в носок.


перевяжет раны время


или нет; но что же делать?


зарифмует зима белым


грязные следы.


дом закрыт на все запоры,


сыт огонь, спит в конуре,


ночь сомкнула свои шторы


отражением в окне.


снам не снится, луна - дура,


завтра снова не наступит,


день порезала цензура,


кто не рядом, тот не любит.

***********

ночь смятения полна,


нету сна, глаза закрыты,


думы ходят в депутата,


в кожаный портфель.



ночь нежна в какой-то книге,


а в моей всё неудобно,


я кручусь; всё ближе утро,


ни одной овцы.

надо думать о хорошем,

успокоиться от мыслей

на песчаный пляж похожих

с морем снов неподалеку.

в снег идти к избушке тёплой,

у камина завалится

на косматой большой шкуре

неубитого медведя.

надо что-то делать с этим,


ждать безвольно снов невнятных


или к снам идти, как шёл


Магомед к горе.



сунуть голову в их улей


и забыться на немного,


зазвенит будильник строго,


и я буду думать - сон....    несколько мгновений.

***********

Не касайся политики,

Лучше касайся женщины;

Тебя убьет безвестный поклонник,

А не государство.

Не говори истину,

Лучше пей вино.

И лезь в бутылку,

Это лучше, чем пролезть среди ближних.

Ты умрёшь в 37,

Захлебнувшись блевотой,

Передоз жизни,

Перебор гитарный,

Очень долго

Пробор на голове мешал,

Но так же тяжело

Годами класть на всё с прибором.

Не говори,

Я всё тот же

Простой парень

Из рабочей глубинки,

Зарабатывающий

Гораздо больше,

Чем требуется на поминки

По самому высшему разряду.

Не говори, мы вместе,

Не говори, я с вами

Мы живём

По разные стороны славы,

И тот парень,

Что шёл с нами,

Просто был сильно

На тебя похож.

***********


Осенний молчаливый лес,


Исчезло солнце, стали тучи,


Мы лето больше не получим,


Ну, кроме бабьего, конечно.

Тихо. Вымер птичий рай,


Лай собак, крик петухов,


И жужжит комар без стаи.


Осень. Всякий одинок.

***********


Глава 7 «ВСЁ.»


***********


вместо моих волос


следы времени


на твоём лице


на наших телах


к врачам


новой красоты


Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия