Читаем Стихи полностью

Уселись под старой сосною. Писатель сказал: "Как в романе…" Девица вильнула спиною, Провизор порылся в кармане И чиркнул над кислой певичкой Бенгальскою красною спичкой. [1910] Саша Черный. Собрание сочинений в 5-ти томах. Москва: Эллис Лак, 1996.

СТИЛИЗОВАННЫЙ ОСЕЛ (Ария для безголосых)

Голова моя – темный фонарь с перебитыми стеклами, С четырех сторон открытый враждебным ветрам. По ночам я шатаюсь с распутными, пьяными Феклами, По утрам я хожу к докторам. Тарарам.

Я волдырь на сиденье прекрасной российской словесности, Разрази меня гром на четыреста восемь частей! Оголюсь и добьюсь скандалёзно-всемирной известности, И усядусь, как нищий-слепец, на распутье путей.

Я люблю апельсины и все, что случайно рифмуется, У меня темперамент макаки и нервы как сталь. Пусть любой старомодник из зависти злится и дуется И вопит: "Не поэзия – шваль!"

Врешь! Я прыщ на извечном сиденье поэзии, Глянцевито-багровый, напевно-коралловый прыщ, Прыщ с головкой белее несказанно-жженой магнезии, И галантно-развязно-манерно-изломанный хлыщ.

Ах, словесные, тонкие-звонкие фокусы-покусы! Заклюю, забрыкаю, за локоть себя укушу. Кто не понял – невежда. К нечистому! Накося – выкуси. Презираю толпу. Попишу? Попишу, попишу…

Попишу животом, и ноздрей, и ногами, и пятками, Двухкопеечным мыслям придам сумасшедший размах, Зарифмую все это для стиля яичными смятками И пойду по панели, пойду на бесстыжих руках… [1909] Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.

ДВА ЖЕЛАНИЯ 1

Жить на вершине голой, Писать простые сонеты… И брать от людей из дола Хлеб вино и котлеты.

2

Сжечь корабли и впереди, и сзади, Лечь на кровать, не глядя ни на что, Уснуть без снов и, любопытства ради,

Проснуться лет чрез сто. [1909] Саша Черный. Стихотворения. Ленинград, "Советский писатель", 1960.

КРИТИКУ Когда поэт, описывая даму, Начнет: "Я шла по улице. В бока впился корсет", Здесь "я" не понимай, конечно, прямо Что, мол, под дамою скрывается поэт. Я истину тебе по-дружески открою: Поэт – мужчина. Даже с бородою. [1909] Саша Черный. Собрание сочинений в 5-ти томах. Москва: Эллис Лак, 1996.

ПАСХАЛЬНЫЙ ПЕРЕЗВОН Пан-пьян! Красные яички. Пьян-пан! Красные носы. Били-бьют! Радостные личики. Бьют-били! Груды колбасы.

Дал-дам! Праздничные взятки. Дам-дал! И этим и тем. Пили-ели! Визиты в перчатках. Ели-пили! Водка и крем.

Пан-пьян! Наливки и студни. Пьян-пан! Боль в животе. Били-бьют! И снова будни. Бьют-били! Конец мечте. [1909] Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.

МОЙ РОМАН Кто любит прачку, кто любит маркизу, У каждого свой ду 1000 рман,А я люблю консьержкину Лизу, У нас – осенний роман.

Пусть Лиза в квартале слывет недотрогой, Смешна любовь напоказ! Но все ж тайком от матери строгой Она прибегает не раз.

Свою мандолину снимаю со стенки, Кручу залихватски ус… Я отдал ей все: портрет Короленки И нитку зеленых бус.

Тихонько-тихонько, прижавшись друг к другу, Грызем соленый миндаль. Нам ветер играет ноябрьскую фугу, Нас греет русская шаль.

А Лизин кот, прокравшись за нею, Обходит и нюхает пол. И вдруг, насмешливо выгнувши шею, Садится пред нами на стол.

Каминный кактус к нам тянет колючки, И чайник ворчит, как шмель… У Лизы чудесные теплые ручки И в каждом глазу – газель.

Для нас уже нет двадцатого века, И прошлого нам не жаль: Мы два Робинзона, мы два человека, Грызущие тихо миндаль.

Но вот в передней скрипят половицы, Раскрылась створка дверей… И Лиза уходит, потупив ресницы, За матерью строгой своей.

На старом столе перевернуты книги, Платочек лежит на полу. На шляпе валяются липкие фиги, И стул опрокинут в углу.

Для ясности, после ее ухода, Я все-таки должен сказать, Что Лизе – три с половиною года… Зачем нам правду скрывать? 1927, Париж Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.

СЛОВЕСНОСТЬ (с натуры)

Звание солдата почетно.

(Воинский устав)

"Всяк солдат слуга престола И защитник от врагов …" Повтори!.. Молчишь, фефела? Не упомнишь восемь слов? Ну, к отхожему дневальным, После ужина в наряд"… Махин тоном погребальным Отвечает: "виноват!"

"Ну-ка, кто у нас бригадный?"Дальше унтер говорит И, как ястреб кровожадный, Все глазами шевелит… "Что – молчишь? Собачья морда, Простокваша, идиот… Ну так помни, помни ж твердо!"И рукою в ухо бьет.

Что же Махин? Слезы льются, Тихо тянет: "виноват"… Весь дрожит, колени гнутся И предательски дрожат.

"Всех солдат почетно званье Пост ли… знамя… караул… Махин, чучело баранье, Что ты ноги развернул! Ноги вместе, морду выше! Повтори, собачий сын"… Тот в ответ все тише, тише Жалко шепчет: "господин…"

"Ах, мерзавец! Ах, скотина!" В ухо, в зубы… раз и раз… Эта гнусная картина Обрывает мой рассказ… [1906] Саша Черный. Собрание сочинений в 5-ти томах. Москва: Эллис Лак, 1996.

ЧЕПУХА Трепов – мягче сатаны, Дурново – с талантом, Нам свободы не нужны, А рейтузы с кантом.

Сослан Нейдгарт в рудники, С ним Курлов туда же, И за старые грехи Алексеев даже…

Монастырь наш подарил Нищему копейку, Крушеван усыновил Старую еврейку…